— Свобода! Господи, наконец-то свобода!
Командор смотрел на него не отрываясь, но в его взгляде постепенно накапливался холод льда.
— Я уж не думал, что вспомните обо мне. Бежали — и бежали. Еще и нашумели. Полгорода снесли, корабль, гляжу, угнали. Один я получился в ответе. Пороли ни за что... — Ардылов так долго не говорил по-русски, что теперь слова сами лились из него. — И как это у вас все гладко получилось? Я, грешным делом, думал: вы давно в Европе. Но теперь-то и я с вами. Можно сказать, все вместе. Чем вы хоть занимаетесь?
— Флибустьерствуем помаленьку, — вставил Командор, воспользовавшись паузой.
— Что? — не понял Володя.
— Пиратствуем, проще говоря.
— Шутите? — Ардылов выдавил из себя улыбку.
Неудобно как-то. Человек из рабства вытянул, надо же на остроту прореагировать.
— Серьезно.
— Как? — опешил Ардылов.
Он невольно огляделся по сторонам, посмотрел на бригантину, на незнакомых матросов, терпеливо ждущих в шлюпке. Ничего не говорило о жестоком ремесле. Разве что глаза Командора, суровые, безжалостные.
Ардылов вдруг понял: не шутит.
— Ну, вы даете!
— Не даем, а отбираем, — буднично поправил его Командор.
— Но почему?
— Пить-есть надо. И потом, мы наших женщин нашли в местной тюрьме. Теперь они ждут нас на Гаити. Мужей у них не осталось, значит, им тоже надо приданое обеспечить. Вот и вертимся по Архипелагу. На жизнь хватает.
Кабанов говорил это будничным тоном, таким, каким сам Ардылов мог бы рассказать о починке стиральных машин.
Володя обвел взглядом берег и море, точно пытаясь решить, стоит ли связываться с пошедшими по Криминальной стезе соотечественниками.
Может быть, лучше в рабстве, но честно?
Командор уловил его колебания и усмехнулся.
— Конечно, спасибо за свободу, но как-то... это... ну... — замялся Ардылов. — Может, тогда высадите меня в ближайшем порту? Я не пропаду. Честное слово!
— Какую свободу? — В голосе Кабанова прорезалось недоумение.
Ардылов тупо уставился на своего бывшего предводителя:
— Так вы же меня сами выкупили. Или не вы?
— Не мы, а я через подставных лиц, — поправил его Командор. — И не выкупил, а купил. Я благотворительностью не занимаюсь.
— Шутите? — второй раз произнес Ардылов и признался: — Ничего не понимаю.
— По-моему, все ясно. Вот ты меня упрекнул, мол, сами бежали, а тебя на расправу оставили.
— И в мыслях...
— Было, — жестко отрезал Командор. — А теперь отвечай: мы тебя с собой звали? Да или нет?
— Звали, — потерянно отозвался Ардылов.
— Ты сам не пошел? Сам. То, что тебе досталось на орехи, это лишь следствие.
— А я что говорю...
— Ну, вот. Что мы имеем? А имеем мы чистосердечное признание, что в рабстве ты остался добровольно. Никто не принуждал, напротив, еще и отговаривали от этого шага. Но так как мне нужны умелые руки: починить или изготовить что, — то я тебя купил, и теперь ты моя собственность.