— Не знаю, не было ничего, — сказала она, — беременность тяжелая у меня была, бредила я, потом, может, и наболтала Таньке чего, не подумав, а та тебе, переврала сто раз…
— Я не про то, мама, я про то, что родня у нас там какая то в Шотландии, разве не так?
— Мы ничего точно не знаем, Никита, ты уж если поедешь, ты тогда Татьяну найди.
Мать тяжело дышала. Взгляд ее стеклянно-прозрачных темных глаз заблестел слезками…
— Таньку найди, да скажи, помру я скоро, и грех ей будет…
— Найду, мама, коли там Танька наша.
— Там она где-то… — И мать вдруг добавила с тоской:
— Летает…
Леди Морвен — Петти — Макмиллан
Морвен-хаус, Лондон, Великобритания
Апрель, 1996 год
Петти и Макмиллан очень бы удивились, если бы услышали, что их изображения присутствуют на знаменитой китайской картине на шелку, предположительно V века до нашей эры, из даосской гробницы в местечке Мавандуй провинции Хунань. В центре напротив друг друга сидят две одинаковые птицы, отдаленно напоминающие павлинов. Эти птицы несут большую композиционную нагрузку, по крайней мере, им самим так кажется.
Действительно, в Петти и Макмиллане было что-то птичье: клювы-носы, мягкие, упитанные тела, а главное, павлинья важность и постоянная готовность расправить хвост веером.
За многие годы общения даже хозяин становится похож на свою собаку, а собака на хозяина, что уж говорить о двух неразлучных друзьях-партнерах? Хотя по степени значимости эти два понятия надо было поменять местами. Петти и Макмиллан притерлись друг к другу, как две шестеренки единого механизма. Понимали друг друга с полуслова, даже полувзгляда. Заранее знали, что скажет напарник, как два приятеля, пронумеровавшие известные друг другу анекдоты и потом смеявшиеся над цифрами. Их диалог, в сущности, был монологом.
Теперь они ехали к леди Морвен. Опустив ширму в лимузине, отделившую пассажирский салон от водителя, словно две птицы, оказавшиеся в клетке, накрытой темной тканью, Петти и Макмиллан разговорились.
— Как тебе нравится такое засилье рыжих? — спрашивал Макмиллан, неторопливо закуривая любимую кубинскую сигару, умышленно подразнивая Петти, известного сторонника здорового образа жизни.
— Ты имеешь в виду нашу королеву? — Петти сам был слегка конопат, но, как герой известного советского фильма «Свадьба с приданным», упорно считал себя блондином.
— Королеву… И еще нашего президента. «Боже храни Америку!»
— Да, ты прав. Рыжие… Может быть, это к войне?
Макмиллан, поперхнувшись дымом, засмеялся и закашлялся.
— Ну-ка, ну-ка… Ты думаешь, есть такая примета?
— Я не знаток истории, но вспомни «дядюшку Джо», — Петти был доволен, что и развеселил приятеля, и подпортил ему кайф.