– Да-а, – задумчиво протянул Ванечка. В дипломную работу этот рассказ не вставишь. Но как же она ярко, складно говорит!
А Таня вполголоса запела:
Калина красная, Калина вызрела;
Я у залеточки Характер вызнала...
Ванечка замолчал с раскрытым ртом. Когда она допела до конца, он хрипло сказал:
– Спой еще. Пожалуйста.
Она пела, а он слушал, не замечая ничего – ни свиста чайника на плите, ни сигареты, давно погасшей в пальцах.
– Устала, – сказала Таня наконец. – Давай пить чай.
– А хочешь, – сказал Ванечка, наливая ей чаю, – хочешь, я почитаю тебе свои стихи? Только они... ну, понимаешь, не лирические. Я лирику не умею... – Он еще никому не читал своих серьезных стихов. Только так, давал почитать – Житнику и еще одному клювисту, Грише Григоровскому, профессиональному поэту, работавшему в многотиражке Кировского завода. Житник похвалил стихи за язвительность, выругал за философичность и посоветовал изложить то же самое прозой. Григоровский быстренько пробежал глазами и вернул тетрадь Ванечке, пробурчав:
– Этого никто печатать не станет.
– Так я и не собираюсь печатать!
– Тогда зачем было писать?..
Таня кивнула, и Ванечка дрожащим голосом начал:
Для нас, больных, весь мир – больница,
Которую содержит мот,
Давно успевший разориться.
Мы в ней умрем от отческих забот,
Но никогда не выйдем из ворот...
– Извини, – прервала Таня. – Но я это уже читала. В каком-то журнале. Только не помню автора.
– Умница! – воскликнул Ванечка. – Правильно. Эти стихи написал Томас Элиот, а у меня это эпиграф. А теперь будет вступление. Представь себе, будто играет духовой оркестр, только очень плохой. Музыканты сбиваются с такта, фальшивят...
И он затараторил:
– СКОЛЬ СЛАДКО ВСЕ, ЧТО СЛАДКО. Победный марш в пяти частях с прологом и эпилогом. Пролог: КАБАК ИМЕНИ РЕВОЛЮЦИИ.
Пришел – ну что ж, немного подожди -
Сегодня, видишь, очередь какая.
Из-за дверей со стен глядят вожди,
И музыка гремит, не умолкая.
Легко желать нам с высоты рублей,
Чтоб пробка рассосалась у дверей...
Таня больше не прерывала его. Перестав после третьей или четвертой строфы – пытаться вникнуть в смысл, понятный, вероятнее всего, только самому автору, она вслушивалась в мелодию стиха, смотрела в горящие, вдохновенные глаза. Мощная, упругая энергетическая волна поднимала ее и несла куда-то... Ей было хорошо, и она ни о чем не думала...
– И эпилог, – сказал Ванечка.
Рассвет, кот розовый, скребется в крышу.
Ветер, кот серый, когтистой лапой в раму.
Остывший кофе
Узор врезает в белизну плиты. Портрета нет.
Глаз льдист, Который был. Пил
По полстакана жизни в день, Фальшиво пел,