Убеждать Колльберг умел. В этом деле он был специалистом.
— Который час? — спросил Мартин Бек.
— Десять минут восьмого.
— Кто-нибудь из них живет поблизости?
Колльберг углубился в свой блокнот.
— Ближе чем ты думаешь, — заявил он. — На Нормеларстранд, какой-то полковник в отставке с супругой.
— Кто у них был? Ты?
— Нет, Меландер. Сказал, достойные люди.
— И больше ничего?
— Нет.
Асфальт был влажный, блестящий и скользкий. Колльберг со злостью выругался, когда задние колеса занесло при круговом движении по Линдхагенсплан. Через три минуты они уже приехали.
Им открыла супруга полковника.
— Аксель, два господина из полиции, — крикнула она в направлении комнаты.
— Пусть войдут, — прогремел господин полковник. — Или ты думаешь, я выйду к ним в коридор?
Мартин Бек стряхнул дождевые капли со шляпы и проскользнул внутрь. Колльберг с показной тщательностью вытирал подошвы на коврике.
— Прекрасная погода для маневров, — загрохотал полковник. — Надеюсь, вы извините, если я не буду вставать.
На столике перед ним лежали костяшки домино, стояли пузатенький коньячный бокал и бутылка «Реми Мартен». В двух метрах дальше светился экран телевизора, по комнате разносились оглушительные звуки какого-то эпизода многосерийного телефильма о повседневной жизни семейства Джетсонов, который и при нормальном звуке нелегко было вынести.
— Погода для маневров, ха-ха! Коньяк, господа? Лучшее лекарство.
— Я за рулем, — похоронным голосом произнес Колльберг, не сводя глаз с бутылки.
Прошло секунд десять, прежде чем в Мартине Беке победило чувство солидарности. Он вышел из оцепенения и отрицательно покачал головой.
— Говори ты, — пробормотал он Колльбергу.
— Ну? — зарычал полковник.
Мартин Бек ухитрился выдавить из себя улыбку и сделал оправдательный жест. Попытка вступить в разговор вывела бы из строя его голосовые связки минимум на неделю, в этом он не сомневался. Беседа продолжалась.
— Фотографии? Нет, мы уже не фотографируем. Я плохо вижу, а Аксель каждый раз забывает перевести кадр. Тот воспитанный юноша, который был здесь две недели назад, тоже нас об этом спрашивал. Очень милый молодой человек.
Мартин Бек и Колльберг быстро обменялись взглядами, причем не только потому, что удивились как супруга полковника описала Меландера.
— Просто удивительно, — гремел полковник. — Майор Йенш… ах, да, вы ведь не знаете, кто такой майор Йенш. Во время рейса мы сидели с ним и с его супругой за одним столом. Он офицер-интендант, прекрасный человек. Мы одного возраста, но неудачный конец восточной кампании испортил ему карьеру. Сами знаете, во время войны у них от продовольственных запасов буквально полки ломились, но после войны им, беднягам, пришлось трудно. Ну, конечно, Йеншу было не так уж и плохо, ведь он служил в интендантстве, а такие люди во время восстановления экономики на вес золота. Он стал управляющим продовольственной фирмы в Оснабрюке, если мне не изменяет память. Так что нам было о чем поговорить — столько общего, время пролетало просто незаметно. Майор Йенш во время войны много повидал. Да, много. Девять месяцев или одиннадцать он был офицером связи в Голубой дивизии. Голубая дивизия — знаете? Испанские элитные войска, которые Франко послал против большевиков. Должен сказать, что мы здесь у нас привыкли смотреть на итальянцев, испанцев, греков… гм, смотреть немного свысока, но должен сказать, ребята из Голубой дивизии свое дело знали…