– Хорошие тапочки.
От неожиданности я вздрогнул.
Надо мной возвышался тип в грязных белых носках, ступни его были на несколько сантиметров длиннее моих.
– Спасибо.
Похоже, речь о разношенных кроссовках. Будь они баскетбольные, могли бы представить для парней интерес, а так…
– Какой размер?
– Десятый.
Подошел босоногий:
– И у меня.
– Может, они вам как раз? – Я начал развязывать шнурки. – Прошу принять в подарок.
Босоногий невозмутимо забрал кроссовки.
“А как насчет джинсов и трусов?” – готов был спросить я.
В семь вечера появился Мордехай. Кэффи вывел меня из камеры, и мы поднялись наверх.
– Где кроссовки? – спросил Мордехай.
– Там.
– Вернут.
– Спасибо. У меня был еще блейзер.
Мордехай всмотрелся в ссадину на левой щеке.
– Ты в порядке?
– Все замечательно. Я свободен!
Залог составил десять тысяч долларов. Я заплатил тысячу наличными и подписал необходимые бумаги. Кэффи принес кроссовки, блейзер, мои испытания закончились.
За рулем машины нас ждала София.
За падение с небес на землю нужно платить. Царапины, полученные в аварии, почти зажили, но неприятные ощущения в мышцах и суставах по-прежнему давали о себе знать. Я довольно быстро худел; ежедневные обеды в ресторанах стали не по карману, да и вкус к еде пропал начисто. От спанья на полу ныла спина. Я продолжал эксперимент в расчете, что рано или поздно привыкну, однако расчеты внушали серьезные сомнения.
А теперь удар ногой. Пока хватало терпения, я прикладывал к шишке лед, но иногда, просыпаясь среди ночи и ощупывая голову, пугался, что шишка растет.
И все-таки меня переполняло счастье: я уцелел после двухчасового пребывания в аду. Ближайшее будущее перестало внушать ужас, на какое-то время можно было забыть о копах, прячущихся в тени.
Обвинение в краже со взломом не очень располагало к веселью: максимальный срок наказания предусматривал десять лет тюрьмы. Но об этом будет время подумать.
В субботу утром я вышел из дома пораньше, торопясь купить свежую прессу. Ближайшая кофейня, которой заправляла многодетная семья пакистанцев, располагалась в двух кварталах от меня. Устроившись за стойкой, я заказал большую чашку кофе с молоком и раскрыл газету.
Мои друзья в “Дрейк энд Суини” всегда отличались умением планировать свои действия. На второй полосе я увидел собственную фотографию – из рекламного проспекта фирмы, изданного несколько лет назад. Негативы были только у них.
Заметка из четырех столбцов оказалась информативной: фирма поделилась с журналистом почти всем, что знала обо мне. Ни одного личного мнения не было. Поместили ее в газете с единственной целью – унизить меня. Заголовок аж кричал: