Блайд покраснела: она никогда не задумывалась о том, какую жизнь вели родители до ее рождения, поэтому сообщение о том, что ее отец волочился за придворными дамами, повергло ее в шок.
— А что касается твоего деда, — пожал плечами Роджер, — то тебе лучше самой расспросить его обо всем.
Блайд с облегчением подумала о том, что история отношений ее родителей совпадала с тем, что рассказывала бабушка Чесси.
— Нам нужно обсудить еще одну важную проблему. Сегодня вечером Сибилла обыскивала мою спальню, — сообщила Блайд. — Она сказала, что потеряла там свою сережку, но я ей не верю.
— А мне кажется, что это вполне вероятно, — заметил Роджер.
— Вечером я застала ее в твоем кабинете, где она рылась в бумагах на твоем столе.
— Она объяснила свое поведение? — нахмурившись, спросил Роджер.
— Сказала, что ищет бумагу, чтобы написать письмо.
— Это тоже вполне разумное объяснение, — ответил Роджер, удовлетворенный ответом.
— Но я уверена, что она лжет, — с горячностью возразила Блайд. — Нам нужно установить замки на дверях или поставить стражу.
— Это создаст проблемы в семье, — запротестовал Роджер. — Но спасибо за беспокойство. — Он подошел ближе и взял Блайд за подбородок. — Я говорил тебе, что сегодня вечером ты выглядишь просто очаровательно?
— Я думала, что ты этого не заметил.
— Заметил в тот же момент, как ты вошла в зал. Ты напомнила мне экзотическую бабочку, — с нежностью в голосе проговорил Роджер.
— А ты всегда напоминаешь мне гордого орла, — добавила Блайд. — Ты знаешь, мне кажется…
Она вдруг замялась и отвела взгляд.
— Что такое, моя бабочка? — ласково спросил Роджер.
— Мне кажется, он делал ей больно, — ответила Блайд, глядя мужу в грудь.
Роджер приподнял ей лицо, заставив посмотреть себе прямо в глаза.
— Кто кому делал больно?
— Хардвик делал больно Дейзи.
— Почему ты так решила?
— Я была за дверью и слышала стоны и… — Блайд замолчала.
Роджер улыбнулся. Было заметно, что он немного смущен и удивлен одновременно.
— Ты невинна как младенец, — сказал он. — Поверь мне, моя дорогая бабочка, Хардвик не делал Дейзи больно.
— Но она стонала!
— Это от удовольствия, дорогая.
— Никто не станет стонать от удовольствия, — возразила Блайд, но при этом покраснела как рак. — Люди стонут, только когда им больно.
Роджер снова улыбнулся и наклонился к Блайд. Она догадалась, что он хочет поцеловать ее, и почувствовала, как трепетно забилось ее сердце.
Их губы соединились в длинном и сладостном поцелуе. Роджер обнял Блайд, и она прижалась к его мускулистой груди. Ощущение его теплых и ласковых губ заставляло ее трепетать от восторга. За поцелуем, последовал еще один и еще…