Нарцисс кончиком языка попробовал кровь во рту.
— Я законченный лжец, но сделки я всегда выполняю честно.
Вдруг он стал серьезнее, будто легкомысленное заигрывание было всего лишь маской, а под ней — личность, более серьезная и думающая. Когда он поднял глаза, то я поняла, что эта личность опасная. Заигрывание тоже было взаправду, но частично оно еще было камуфляжем, чтобы каждый недооценивал Нарцисса. Глядя в эти глаза, я поняла, что недооценивать Нарцисса — это плохо, очень плохо.
Посерьезневшие глаза обернулись к Ашеру.
— За это я тебе должен услугу, но только одну, а не три.
Ашер поднял руки и распустил волосы сверкающими волнами вокруг лица. Он глядел на коротышку, и я не видела этого взгляда, но Нарцисс сразу стал похож на утопающего.
— Я стою только одной услуги? — спросил Ашер. — Не думаю.
Нарцисс только с третьей попытки сумел ответить:
— Наверное, больше. — Он повернулся к нам, и глаза его остались все теми же — настоящими. — Идите спасайте своих леопардов, чьи бы они там ни были. Но вот что запомните: те, кто там внутри, — они в нашем обществе новички. Наших правил они не знают, а их правила кажутся куда суровее.
— Спасибо за предупреждение, Нарцисс, — ответил Жан-Клод.
— Я боюсь, что вот этому не понравится, если вас там поубивают или покалечат, как бы он на тебя ни злился, Жан-Клод. А я хочу позволить ему привязать меня к этой кровати или к стене и делать все, что ему захочется.
— Все, что захочу? — переспросил Ашер.
Нарцисс глянул на него:
— Нет, не все. Только до тех пор, пока я не скажу петушиное слово.
Что-то в этих последних словах было почти детское, будто он уже предвкушал события и на нас мало обращал внимания.
— Петушиное слово? — спросила я.
Нарцисс посмотрел на меня:
— Если боль становится слишком сильной или если предлагается что-то, чего раб делать не хочет, произносится заранее обговоренное слово. После этого господин должен остановиться.
— Но если ты связан, то ты не заставишь его остановиться.
Глаза Нарцисса смотрели куда-то вне мира, во что-то такое, чего я не понимала и не хотела понимать.
— Это и возможно только из-за доверия — и элемента неуверенности, Анита.
— Ты веришь, что он остановится, когда ты скажешь, но тебе нравится мысль, что он может и не остановиться, а продолжать, — объяснил Ричард.
Я уставилась на него, но успела увидеть кивок Нарцисса.
— Я только одна в этой комнате, кто не знает правила этой игры?
— Не забывай, Анита, — сказал Ричард, — я был девственником, когда попался в лапы Райны. Она была моей первой любовницей, а вкусы у нее были... экзотические.