- Милый, ты безумен, в конюшне Артуровы ратники и конники так и кишат, их тут с полсотни, не меньше...
- А тебе есть до них дело? - прошептал Ланселет, и, трепеща всем телом от возбуждения, она еле слышно выдохнула:
- Нет. Нет!
Ланселет заставил ее лечь; она не сопротивлялась. Где-то в глубине сознания затаилась горечь: "Принцесса, герцогиня Корнуольская, жрица Авалона развлекается в сене, точно скотница какая-нибудь, и даже на костры Белтайна в оправдание себе не сошлешься!" Но Моргейна выбросила докучную думу из головы, позволяя рукам Ланселета ласкать себя. "Лучше так, чем разбить сердце Артуру". Моргейна сама не знала, ее ли это мысль или того мужчины, что навалился на нее всем телом, чьи нетерпеливые, охваченные исступлением пальцы оставляют на ее коже синяки; в поцелуях его ощущалось нечто свирепое, с такой яростью впивался он в ее губы. Моргейна-женщина почувствовала, как Ланселет взялся за ее платье, и откатилась в сторону, чтобы ослабить шнуровку.
И тут послышались крики - настойчивые, требовательные, громкие - и оглушительный шум, точно били молотом по наковальне, и испуганный вопль, а затем загомонили с дюжину голосов сразу:
- Лорд конюший! Сэр Ланселет! Где же он? Конюший!
- Сдается мне, он где-то здесь... - Один из ратников помоложе пробежал по проходу между рядами. Яростно выругавшись сквозь зубы, Ланселет загородил собою Моргейну, а она, уже нагая до пояса, набросила на лицо покрывало и вжалась в сено, пытаясь спрятаться от посторонних глаз.
- Проклятье! Неужели мне и на минуту отлучиться нельзя?
- Ох, сэр, скорее, один из чужих коней... тут случилась кобыла в течке, и два жеребца сцепились промеж себя, и сдается мне, один из них сломал ногу...
- Ад и фурии! - Ланселет проворно оправил на себе одежду, вскочил на ноги и воззрился сверху вниз на паренька, их прервавшего. - Уже иду...
Юнец углядел-таки Моргейну; холодея от ужаса, молодая женщина от души уповала на то, что парень ее не узнал; то-то порадуется двор сплетне столь пикантной! "Впрочем, даже эта история ни в какое сравнение не идет с тем, чего люди не знают... что я родила ребенка от собственного брата".
- Я помешал, сэр? - осведомился юнец, пытаясь заглянуть за спину Ланселета и едва ли не хихикая себе под нос.
"Ну, и как эта история отразится на его репутации? - мрачно размышляла Моргейна. - Или это к чести мужчины, ежели его застукали в сене?" Ланселет, даже не потрудившись ответить, решительно вытолкал паренька за двери, да так, что тот едва не упал.
- Ступай отыщи Кэя и коновала, да побыстрее, не мешкай! - Он метнулся к Моргейне, что с трудом поднялась на ноги, - ни дать ни взять живой смерч! - торопливо припал к ее губам. - Боги! Из всех треклятых... - Он крепко притиснул молодую женщину к себе, осыпая жадными поцелуями, - столь яростными, что Моргейна чувствовала, как горят они на ее лице алым клеймом. - Боги! Сегодня ночью - поклянись! Поклянись же!