Итак, я остаюсь за углом сарая, а Гриша поднимается на крыльцо и не сильно стучит, скромно, деликатно, словно заранее извиняясь за беспокойство. Раз стучит, потом, переждав, стучит снова, все так же деликатно. После второго стука за дверью слышится возня, и немолодой женский голос сердито спрашивает:
- Ну, кто там? Кого еще принесло?
- Мне Полину, пожалуйста, - вежливо говорит Гриша.
Почему Полину? Надо же вызывать Федора! Значит, Гриша решил сделать это через Полину? Решил, наверное, что за дверью соседка, которая может не знать всех гостей. Тем не менее я чувствую смутное беспокойство от Гришиной инициативы. Ведь условились мы не так.
В это время за дверью снова слышится какая-то возня, звякает замок, и дверь открывается.
На пороге, в тусклом свете горящей в прихожей лампочки, я различаю невысокую женскую фигуру в пальто, накинутом на плечи.
- Это вы меня звали? - доносится до меня возбужденный женский голос. Ну, и что вам надо? Вы скорее, там гости у меня.
- Федю мне надо. У вас он, говорят.
- У меня? Ха, ха, ха! Кто это вам сказал?
Но Гриша не успевает ответить. На крыльцо выскакивает какой-то высокий, всклокоченный парень и, загородив собой Полину, с угрозой кричит:
- Я те дам Федьку! И он у меня еще заработает. А ну катись, пока не врезал. Да я вот...
Он порывается соскочить с крыльца, и я уже весь напрягаюсь, предвидя неминуемую драку, когда Полина повисает на руке у парня и жеманно говорит:
- Ну, Валечка, ну, перестань. Никакой Федька мне не нужен. Ты мне нужен! Ты. Ну пойдем, пойдем... - Она увлекает парня за собой и холодно бросает через плечо Грише: - Так что никакого Федьки здесь нет и не было. Ясно вам?
Дверь с треском захлопывается.
В наступившей непроглядной темноте я не различаю даже Гришу, стоящего в нескольких шагах от меня.
Постепенно, однако, глаза привыкают, и я начинаю кое-что видеть. Гриша подходит ко мне.
- Соврал нам тот парень-то, - зло говорит он.
- Соврал или ошибся, кто его знает.
- Нет, именно соврал, - убежденно возражает Гриша. - Зачем только ему это понадобилось, не пойму пока.
- Ладно. Пойдем теперь к Федьке домой, - говорю я. - Час целый мы тут с тобой потеряли.
- Ну, может, и не совсем потеряли, - ворчит Гриша.
Ежась от пронизывающего ветра и окончательно продрогшие, мы добираемся наконец до "строения No 3". Огибаем его, находим крыльцо и, поднявшись по скрипучим ступенькам, с трудом разбираем корявую надпись белыми буквами на железном почтовом ящике: "Мухины". Значит, все верно. И мы стучим.
Тут мы ситуацию приблизительно знаем: жена, старуха мать, дети. Больше в доме никого не должно быть. Точнее, в этой половине дома, а во второй живет другая семья, и у нее отдельный вход.