– Благодарю вас, капитан. Я вам премного обязан, – ответил Хорнблоуэр, стараясь не показаться излишне мягким после проявленной им на приеме у губернатора сухости.
«Милашка Джейн» была бригом с плоской палубой, за исключением расположенной в ее середине небольшой, но крепкой рубки для пассажиров. Барбара была ее обитательницей в течение пяти недель по пути сюда. Теперь, окружаемые суетой отплывающего корабля, они вошли в нее вместе.
– Я частенько смотрела на эту другую кровать, дорогой, – сказала она Хорнблоуэру когда они вошли внутрь, – и говорила себе, что скоро на ней будет спать мой муж. Это казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой, милый.
Шум, раздавшийся снаружи, отвлек их.
– Этот ящик, мадам? – спросил слуга губернатора, в обязанности которого, под присмотром Джерарда, входила доставка их багажа.
– Этот? Ах, да, я уже разговаривала с капитаном на этот счет. Отправьте его в рулевую.
– Да, мадам.
– Деликатесы в жестяных банках, – пояснила Хорнблоуэру Барбара. – Я взяла все это для того, чтобы скрасить тебе дорогу домой, дорогой.
– Ты слишком добра ко мне, – ответил Хорнблоуэр.
Ящик таких размеров и веса создавал большие неудобства в рубке, в рулевой же можно было легко добраться до его содержимого.
– Что такое кокосовое волокно? – поинтересовалась Барбара, увидевшая, как одну из последних кип опускают в трюм через люк.
– Волокнистая скорлупа кокосовых орехов, – пояснил Хорнблоуэр.
– Ради чего, Боже правый, мы везем это в Англию? – спросила Барбара.
– Сейчас существуют машины, которые могут ткать из этих волокон. В Англии из них теперь в большом количестве производят кокосовые циновки.
– А из кампешевого дерева?
– Из него извлекают краситель. Ярко красный.
– Ты мой неистощимый источник информации, дорогой, – сказала Барбара, – впрочем, как и все остальное в моей жизни.
– Их превосходительства прибывают, милорд, – предупредил Джерард, появляясь в проеме двери.
Это означало последние прощания. Вечер заканчивался. Болезненный, печальный момент: бесконечные рукопожатия, поцелуи в обе щеки, которыми награждала Барбару леди Хупер, слова «до свидания», повторяемые снова и снова, до отвращения, в конце концов. До свидания, друзья и знакомые, до свидания, Ямайка и командование. До свидания одной жизни, в то время как другая еще не началась. До свидания последним темным фигурам, исчезающим в темноте, окутывающей причал. Затем он повернулся к Барбаре, стоящей рядом с ним – неизменной во всех этих переменах.
Вряд ли можно было осудить Хорнблоуэра за то, что с первыми проблесками утра он был уже на палубе. Чувствуя себя ужасно странно из-за необходимости держаться в стороне, наблюдая, как Найвит верпует «Милашку Джейн» от причала с целью поймать береговой бриз и выйти из гавани. К счастью, Найвит был человеком крепкой закалки, и ни в малейшей мере не стеснялся управлять своим кораблем в присутствии адмирала. Бриз наполнил паруса, «Милашка Джейн» стала набирать ход. Они отсалютовали флагом форту Августа, а затем круто переложили руль, чтобы обогнуть Пьяный и Южный рифы, лежащие по левому борту, прежде чем начать свой долгий путь на восток. И Хорнблоуэр мог расслабиться и предвкушать новую перспективу завтрака на борту корабля вместе с женой.