— Хватит! Хватит! — Мне едва удалось вырвать у него бутыль.
На губах у разбойника засияла блаженная улыбка.
— Здорово! — с трудом переводя дыхание, произнес он.
— Мы выпьем только эту бутылку, — предупредил я. — С остальными управимся позже.
Они, конечно, не опьянеют; на этот счет я был спокоен. Одна бутылка ка-ла-на на десять здоровых мужчин — все равно что булавка для слина. Ведь это не пага и не крепкое северное пиво. Просто мне не хотелось, чтобы вино придало людям ненужной смелости, усыпило бы их благоразумие и чтобы за первой бутылкой последовали остальные. Тогда нашим планам грозила бы опасность.
Мои матросы, собравшиеся сменить часовых, тоже не смогли отказать себе в удовольствии и приложились к бутылке. Затем должное вину воздал Арн, после чего бутылка пошла по кругу, по очереди ненадолго задерживаясь в руках разбойников и матросов. И те и другие расставались с ней с одинаковым сожалением.
Вернулись смененные часовые; им тоже досталось по глотку.
Наконец какая-то добрая душа протянула бутылку мне, и я с наслаждением опрокинул в себя остатки обжигающей жидкости.
Вино действительно оказалось превосходным. Это было красное ка-ла-на с далеких плантаций Ара. Частичка солнца, напитавшего ароматные плоды, передалась и вину, и его волшебное тепло широкой волной разлилось по всему телу. Не зря виноделы Ара считались лучшими на всем Горе.
Я подошел к дверям хижины и выглянул наружу.
Солнце стояло низко, но день еще был в полном разгаре. Казалось, солнечное тепло и свет струятся отовсюду, отражаются от листьев и деревьев и от самой земли. До наступления сумерек оставалось не меньше ана. Я повернулся, намереваясь вернуться в хижину. Внезапно в глазах у меня потемнело. Я покачнулся и схватился за дверной косяк.
— Мы идиоты! — закричал я. — Идиоты!
Арн уставился на меня, слепо моргая глазами. Разбойник, открывавший бутылку и отведавший вина больше остальных, сейчас лежал в углу хижины, скорчившись и подтянув колени к подбородку.
— Забирайте его, — приказал я, — и бежим отсюда! Бежим!
Товарищи мои, пошатываясь, с трудом вставали. Двое из них попытались поднять лежащего в углу разбойника.
— Я ничего не вижу! — вдруг закричал один из матросов.
Держась рукой за стену, Арн неуверенно поднялся на ноги и тут же снова опустился на пол, уронив голову на колени.
— Бежим! — торопил я остальных. — Скорее!
Все, кто мог, выбежали из хижины, спотыкаясь, падая и поднимаясь вновь. Прямо перед собой я увидел большую толстую сеть, опустившуюся на бегущего впереди человека. Он запутался в ней, упал; раздались воинственные крики кинувшихся к нему женщин-пантер. Поддерживая спотыкающегося, неуверенно переставляющего ноги Арна, я побежал вместе с ним по направлению к воротам.