— Еще чего придумал! — фыркнула я.
— Тогда, может, в плен и в подземелье? — пошел на попятную гном.
— С какой это стати? А кто будет защищать сон и покой мирных граждан? — возмутилась я.
— Как это кто? Мы! Партизаны! — гордо провозгласил гном.
— Кто? — Я чуть не последовала примеру Ива, согнувшегося пополам от смеха.
— Сэл, ты разве не видишь, — отсмеявшись, пояснил он. — У них нет бороды. Это же дети!
На самом деле их было восемь. И они действительно были братьями. И, как и подобает любящим братьям, они наградили друг друга забавными прозвищами. Тем более что покойные родители их обладали весьма посредственной фантазией и даровали сыновьям имена, отличающиеся только нумерацией. Так, Жан Первый стал Умником, Жан Второй — Занудой, а Жан Третий — Болтуном. Жан Четвертый и последующие за ним молодцы тоже кем-то стали, но запомнить все это многообразие имен с первого раза было чертовски трудно. Поэтому Ив ограничился первыми тремя, а я и вовсе предпочла не забивать голову такими мелочами, набивая рот печеной картошкой, которой щедро потчевали нас новые знакомые.
Костер, на котором получасом ранее собирались сжечь нас юные инквизиторы, весело трещал, освещая уютную полянку. А партизаны в возрасте от пяти до тринадцати лет с готовностью докладывали обстановку на ближайшие пару миль леса.
— Оборотней и вурдалаков не обнаружено!
— Упыри с мертвяками не проходили!
— Вампиров замечено не было!
— Чудища и страшилища не появлялись!
— Привидения и духи не пролетали!
Вся эта картина никак не вязалась с теми бесчинствами нечисти, о которых во всех красках живописали очевидцы прошлого столетия.
— Неужто затаились до поры до времени? — предположил Ив.
— Или вымерли все? — подбросил идею Трусишка.
— Скажешь тоже! Нас испугались! — с гордостью провозгласил Забияка.
— По-моему, что-то они задумали, — поддержал Ива Умник, не выпуская топорика из рук. — Нам надо быть наготове.
Словно в подтверждение его слов тихую идиллию Синего леса нарушил леденящий душу девичий крик.
Явившись на вопль, я, Ив и восемь лже-гномов обнаружили симпатичную девчушку лет двенадцати с черными косичками, которая уставилась на нашу дивную компанию широко раскрытыми глазами и от удивления замолчала.
— Вампирша, — с ходу определил Забияка.
— Ты что? Натуральная ведьма! — заключил Упрямец.
— Ведьма, вампирша — какая разница. Сжечь ее на костре — и дело с концом! — философски заключил Зануда.
Не дождавшись приведения приговора в исполнение, девчушка благоразумно грохнулась в обморок.
— Припадочная! — справедливо рассудил Умник, перекидывая малютку через плечо и отдавая команду возвращаться к костру.