Вокруг собралась толпа любопытствующих журналистов. Но в спор никто не вмешивался.
— Дайте телефон. Мне надо позвонить!
— Не дам! Это мой телефон.
Я развернулся и пошел к выходу.
Военный из пресс-службы догнал меня уже в коридоре:
— Что там в Грозном? Как вы там оказались? Кто вас пропустил?
Вот сучара! Хочет узнать о нашей лазейке и прикрыть ее.
— Пошел ты на х…й, военный! — сказал я, не оборачиваясь.
Мы долго плутали по Моздоку в поисках телефона. Нашли какой-то дом, где располагались офисы и конторы. Потом ходили по коридорам, дергая двери. Везде закрыто. Поднялись на следующий этаж. Наконец одна из дверей подалась, и мы попали в просторный кабинет. На нас удивленно уставились две пары глаз. Осетин и русский. Вид у нас был ужасный. Грязные, заросшие щетиной, воспаленные глаза. Я извинился за вторжение и попросил позвонить в Москву. Они на всякий случай разрешили.
— Я дам вам денег, — сказал я. — Серега, засеки, сколько я буду разговаривать. Потом подсчитаем.
Они согласно кивнули.
Первым делом я начитал приготовленный текст. Потом трубку взял Павлов:
— Леша! Как у тебя там?
— Нормально. Вот материал надиктовал.
— Да, я уже успел почитать. Тут есть некоторые сомнения.
— Чего-чего? Какие сомнения?
— В достоверности…
Владельцы кабинета внимательно слушали разговор, потом о чем-то тихонько переговорили, и один исчез.
— Мы только что из Грозного, — напомнил я Павлову. — Все видели своими глазами. Либо разговаривали с очевидцами, которые сидят на передовой. Я им верю. То, что здесь творится, это не война. Это массовое убийство при отягчающих.
— Ладно, — Павлов замялся, — потом поговорим… По нашим данным, боевики покидают Грозный.
Вернулся один из хозяев кабинета, с огромными пакетами в руках.
— Надеюсь, вы не хотите и это на меня свалить?
— Не в том дело, — не понял шутки Иван Тимофеевич. — Надо перебраться к ним. Пойти с ними в горы. Можно потом классный материал написать. Где они живут? Что делают?
Мне стало не по себе от такого задания. Я огляделся. На столике уже стояли бутылки с водкой и хорошая закуска. Хозяева кабинета даже шашлык где-то раздобыли.
— Постараюсь, — сказал я Павлову.
Тут трубку взял Колчин:
— Леха! Привет! Ну, как там?! Все нормально? Ты в Грозном был?
— Да. Только что оттуда.
— Тут хреновое дело такое, Леха… Твои материалы вообще не хотят публиковать.
— Как это? — У меня все опустилось внутри.
— Главный говорит: ты пьешь водку в Моздоке, возле штаба, и сочиняешь всякую чернуху.
— Он что, сдурел?
— Понятия не имею. Похоже, он тебя после того случая с «огнями» невзлюбил. Ты когда возвращаешься?