– Тогда пойдемте ко мне, – пригласил Шумилин и по пути, пропустив Мансурова вперед, попросил Аллочку соединять только в экстренных случаях.
В кабинете он устроился за своим столом, на который в случае необходимости мог приземлиться небольшой самолет, и, предложив сесть гостю, поинтересовался, что новенького.
Оказалось, новенького пока ничего нет, но, по убеждению инспектора, скоро будет. Например, должен всплыть кубок спартакиады.
– А как вы думаете, Николай Петрович, – словно невзначай поинтересовался инспектор, – могли преступники залезть к вам в отместку за какую-нибудь несправедливость?
– В отместку? А за что мстить райкому?
– Ну, мало ли что! Наказали строго или еще что-то.
– Н-не думаю… Да и строго наказывать, если честно говорить, мы разучились. Умеем понять людей.
– И все-таки, если возможно, я хотел бы познакомиться с персональными делами за последние год-два.
– Как угодно. – Шумилин нажал кнопку и вызвал по селектору Ляшко.
Через минуту в кабинет зашла Оля, маленькая, серьезная, задерганная путаницей в картотеке.
– Ты что такая печальная? – участливо спросил руководитель.
– Да ну, Николай Петрович, нужно годовую сверку раздавать, а бланки еще не отпечатаны.
– А как с неснявшимися с учета?
– Как всегда, одни выпускники чего стоят! Вы скажите школьному отделу, чтобы занимались этим. У Комиссаровой одно приветствие в голове, а за цифры потом мне отвечать!
– Вот так, да? Скажу. И подбери, пожалуйста, для товарища Мансурова персональные дела за два года. Прямо сейчас подбери.
– Спасибо, – встал капитан, помедлил и, дождавшись, когда Ляшко выйдет из кабинета, снова уселся. – А знаете, Николай Петрович, я чем дальше вашим делом занимаюсь, тем все больше убеждаюсь: никакая это не попытка совершения кражи! И если бы они в чужой сад залезли, а не в райком, ситуацию можно было бы квалифицировать как озорство.
– Ну, знаете… Я озорство себе по-другому представляю…
– А я и говорю, что у вас случай особый.
– Для чего же тогда персональные дела?
– Обе версии нужно проверить, хотя скорее всего хулиганы просто выпили, увидели открытое окно и от нечего делать залезли…
– Погром тоже от нечего делать устроили?
– От безделья, Николай Петрович, и не такое натворить можно! Объясняю. Цепочка элементарная: безделье – выпивка – происшествие. Мальчишка вернулся с завода; рабочий день укороченный, в вечернюю школу его пока не запихнули, жены-детей нет, по дому помогать не приучен, в кино или на танцы трезвым идти не хочет. Куда себя девать? Принял с таким же сопляком пол-литра и начал выкаблучиваться, потому что ни пить не умеет, ни по-человечески отдыхать!