— И что произошло?
Доссони пожал плечами:
— Ничего. Вскоре я узнал: Маурицио нашли мертвым в чане с алебастром. Я предположил, что он напился от расстройства, ведь его розыгрыш не удался. Слава Богу, у меня хватило ума не ввязываться в это дело.
Истории Доссони можно было верить и не верить. В любом случае он не поведал ничего интересного. Вероятно, специально. Теперь ждал ответного хода со стороны Флавии.
— Картину действительно похитили, — произнесла она. — Потом потребовали выкуп. Пять дней назад я ее вернула.
— Как?
— Обменяла на деньги. Картину вручил человек в шутовской маске. Я была уверена, что это Саббатини.
— Но это был не он.
— Да.
— Любопытно, — промолвил Доссони. — Очень любопытно.
— Вам что-нибудь говорит фамилия Фортини? Елена Фортини.
Ей показалось, что Доссони вздрогнул.
— Вы ее знаете? — ответил он вопросом на вопрос.
— Виделась с ней два дня назад.
— И ваше впечатление?
— Она мне понравилась. Такая… чуткая и добрая.
Доссони громко рассмеялся, откинув назад голову:
— Если начальница отдела полиции столь наивная, то неудивительно, что так мало раскрыто хищений картин.
— Я не поняла.
— Елену называли по-разному, но чуткой и доброй… — Он посмотрел на Флавию. — Грубая и жестокая — вот она какая.
— Странно.
— Более жестоких, чем Елена Фортини, я не встречал, — заявил Доссони. — Пример. Когда на Страстную пятницу арестовали одного ее товарища, она предложила устроить теракт на Пасхальное воскресение во время торжественной мессы в соборе Святого Петра. Когда кто-то заметил, что погибнут сотни людей, она сказала, что они принесут себя в жертву Христу. Так что чем больше, тем лучше. Елена всегда любила символику, а также самодельные бомбы, начиненные гвоздями. Вы знаете, какое у них поражающее действие?
— Но в ее досье ничего подобного нет.
— О, Елена всегда была мастерица держаться в тени. К тому же ее так боялись, что на допросах держали язык за зубами. Умная женщина. Бедный старина Маурицио был ее марионеткой. Она крутила им как хотела.
Под ее руководством его маленькие акции наполнялись глубоким смыслом. Вы видели последние работы Маурицио?
— Некоторые. В его мастерской.
— Барахло?
— Да.
— Только такое он и был способен выдать, бедняга.
— А что означает похищение картины? — спросила Флавия.
— А то и означает, что ничего. В этом-то и состояла его беда. В критические моменты Маурицио начинал путаться, становился непоследовательным. Интеллектуальную глубину его действиям обеспечивала Елена Фортини.
Флавия очень любила прогулки по Риму. В последние годы они обошли с Аргайлом, наверное, весь город, его улицы и холмы. Это было бесконечно интересно. Аргайл замечал все — кусочек античной римской каменной кладки, выщербленный из стены, необычный узор булыжной мостовой на какой-нибудь отдаленной улочке. Он беспрестанно отвлекался. Улыбаясь от удовольствия, внимательно осматривал то одно, то другое и, вернувшись, возобновлял прерванный разговор.