— Можно, конечно, водой отправиться, — отозвался травник не без колебаний, — но река-то какая — сплошные петли да повороты. Такой путь тоже не будет слишком легким. К тому же Северн обмелел — тебе потребуется лодочник, который знает все отмели и течения.
— Да неужели ты не найдешь такого? Я сам, помню, мальчонкой не вылезал из реки — и нырял с обрыва, и рыбу удил, — плавать научился, наверное, раньше, чем ходить. В Шрусбери, надо думать, многие с детства привычны к воде, и наверняка есть такие, кто знает реку вдоль и поперек.
Что верно, то верно, такие знатоки имелись, и Кадфаэль был знаком с лучшим из них. Во всем, что касалось Северна, этому человеку не было равных — он помнил каждый островок, каждую излучину, каждую мель, и в любое время мог безошибочно предсказать, где будет выброшен на берег любой попавший в воду предмет. Имя этого малого было Мадог, но многие знали его под прозвищем Ловец Утопленников. Когда в горах Уэльса, далеко в верховьях реки, таяли снега и Северн выходил из берегов, немало семей, потерявших своих близких, обращались к нему за помощью. Случалось ему отыскивать и тела утонувших детишек, оставленных на минутку без присмотра, пока их матери развешивали на кустах выстиранное белье, да и взрослых рыбаков, опрометчиво отправившихся на лов в утлых, обтянутых кожей лодчонках из ивовых прутьев, выпив перед этим слишком много крепкого эля.
Мадог не обижался на свое прозвище, хотя главными его занятиями были перевоз и рыбная ловля. Ведь утопленники нуждаются в христианском погребении, и кому-то все равно надо их вылавливать. Так почему бы и не ему, если у него это получается лучше, чем у кого бы то ни было? Если ты помогаешь ближнему упокоиться с миром, этим можно только гордиться. Брат Кадфаэль уже много лет знал этого человека — такого же, как и он сам, немолодого, немногословного валлийца, не раз обращался к нему за помощью и никогда не встречал отказа.
— Даже по нынешнему мелководью, — задумчиво пробормотал монах, — Мадог сумел бы провести лодку от реки вверх по ручью и подогнать ее поближе к аббатству, боюсь только, обратно ей не пройти. Осядет скорлупка — вас ведь там трое будет: сам лодочник, ты, да еще Фиделис в придачу. Но можно вот что придумать — до самого мельничного пруда ручей довольно глубокий, плотина не дает ему обмелеть. Если бы Мадог подогнал свой ялик к пруду, мы могли бы сплести из прутьев носилки и отнести тебя к мельнице…
— Дотуда я и пешком могу дойти, — решительно заявил Хумилис.
— Будь осмотрительнее, — возразил Кадфаэль, — побереги силы, они тебе в Сэлтоне пригодятся.