— Ваше здоровье... — сказала она.
— Эрлэйн! — воскликнул я, неожиданно сообразив, почему она снова покатилась под гору. Мартини действует на человека, как горная лавина: сначала один незаметный камешек, а потом все валится ко всем чертям!
Она слегка откашлялась и посмотрела на меня осоловевшими глазами:
— Кажется, я на этот раз проглотила маслину... Гей-ха-хо, бой!
— Эрлэйн... — я начал приходить в отчаяние. Если эта очаровательная пьянчужка достигнет критического пункта или просто ускользнет от меня, растворившись в мартини, чудовище-сейф и я никогда не встретимся!
От волнения я проглотил остатки «бурбона» в стакане и схватил Эрлэйн за руку:
— Милая, дорогая Эрлэйн, я серьезно прошу тебя! Я должен проникнуть в этот сейф! И если ты не откроешь его, у меня очень мало шансов на то, что я сумею сделать это сам!
Такого рода довод показался мне вполне логичным и убедительным. Эрлэйн тоже согласилась с этим, кивая головой, как китайский болванчик.
— Угу... верно, бой!
Она отдернула руку и потянулась за бутылкой. Я попытался было ее остановить, но не успел. Она налила полный стакан «бурбону» и вручила его мне.
— Ты же на разбавила его, детка! — напомнил я.
Она посмотрела на меня очень пристально, если неуверенный и плавающий в хмельном тумане взгляд можно назвать «пристальным», и заявила:
— А он уже разбавлен... В бутылке! Разве ты не знал?
— Н-нет... я не имел понятия...
— Ну, так оно и есть!
Мне пришло в голову, что это очень разумно — разбавить «бурбон» прямо в бутылке. На вкус, правда, он напоминал чистый «бурбон», но Эрлэйн должна была знать, о чем говорила. Она была чертовски хорошенькой, эта Эрлэйн, настоящая прелесть!
— Здорово придумано, — сказал я.
Она продолжала упорно о чем-то размышлять.
— Это наверняка поломает всю его телегу... — бормотала она. — Но я не могу... не могу...
— Но там, возможно, даже и нет ничего! — возразил я. — Мы сможем сейчас посмотреть и убедиться...
— Там целая куча всякого барахла! Битком набито бумагами и документами... Книги, фотографии, разные папки... Револьвер... Я тебе говорила: настоящее чудовище!
— Дай мне взглянуть...
Она пьяным жестом отшатнулась от меня:
— Ты сам — чудовище!
— Что ты — я просто так выгляжу сначала! А внутри я — Шелл Скотт. Ну так как же, Эрлэйн!
Без всякого предупреждения она вдруг раскинула руки в стороны и распахнула прикрывавшую ее простыню. Несколько секунд она лежала так, откинувшись на подушки, совершенно голая и неподвижная. Нежно молочно-белая грудь с торчащими вверх розовыми упругими сосками не шевелилась, одна нога лежала на диване, другая безвольно свисала вниз на ковер...