Но сегодня она и в самом деле казалась счастливой. И он хотел, чтобы так же было всегда.
– Так это и есть дом дядюшки Стивена? – удивился Гэвин, когда карета остановилась у громадного особняка на Гросвенор-сквер.
Алекс засмеялась.
– Он мне дядя по линии отчима. Наша семья по сравнению с ним просто нищая. Но он всегда радушно принимает меня, хотя я ему весьма дальняя родственница.
Гэвин помог Алекс выйти из кареты, она спрыгнула со ступеньки, как нетерпеливый ребенок, потом, успокоившись, взяла Гэвина под руку, и они чинно направились к дому. Когда они поднимались по широким ступеням крыльца, Кейти ухватилась за руку матери. Гэвину нравилось, что они выглядят единой семьей. Он взялся за тяжелый дверной молоток.
Дворецкий с надменным выражением лица распахнул дверь. Но увидев Алекс, он изумленно открыл рот.
– Мисс Али? – Он назвал ее детским именем. – О, прошу прощения, миссис Уоррен.
Она вошла вместе с Кейти и Гэвином в огромный мраморный холл, достойный королевского дворца.
– Это я собственной персоной, Риггз. – Алекс улыбнулась дворецкому. – Тетя и дядя дома?
– Да, и ваши родители тоже. – Потрясенный дворецкий семенил за гостями. – Но… но… мы думали…
Не успел Риггз закончить, как на верхней ступеньке лестницы появилась элегантно одетая дама и, взглянув вниз, окаменела.
– Али! Боже праведный! – вскрикнула она, оправившись от шока.
Она с головокружительной быстротой скатилась вниз по широкой лестнице, легкое черное платье разлеталось вокруг ее ног.
– Мама! – устремилась к ней Алекс.
Захлебываясь в слезах, они кинулись в объятия друг друга.
Так это и есть Кэтрин? Гэвин смотрел на нее, не понимая, почему Алекс находила ее красоту пугающе совершенной. Алекс, должно быть, родилась, когда ее матушка была еще очень юной. Только редкие серебристые пряди, мелькавшие в темных волосах выдавали ее возраст. Между матерью и дочерью было явное сходство, хотя Алекс была немного выше и ее манеры говорили о более ярком темпераменте. Нежное кроткое лицо Кэтрин напоминало лицо Мадонны, что обычно так притягивает мужчин.
Смахнув слезы, Алекс отступила назад.
– Боже мой, как же я по тебе соскучилась! – Она оглядела мать и вдруг побледнела: – Ты в трауре? Но это не полковник и… не дети? Что случилось, мама?
Кэтрин улыбнулась сквозь слезы:
– Я носила траур по тебе и твоей дочери. Прости, Александра… Али… Господи, я уже забыла, как называла тебя. – Она вынула платочек и вытерла глаза. Они были такого же редкого оттенка, как у дочери и внучки. – Никогда в жизни ошибка не приносила мне столько счастья.