— Это вся твоя одежда? То, что на тебе? — Она подумала, что пора им снова перейти на интимное «ты» вместо сухого официального «вы». — Может быть, возьмешь что-нибудь у брата? У вас, кажется, один размер?
— Может быть.
Майкл открыл окно и впустил в комнату холодный влажный воздух.
— Необходимо отправить записку Люсьену, сообщить, что все в порядке. Не то через несколько дней он примчится сюда и не оставит от Скоала камня на камне.
На этом разговор закончился, но в стене молчания по крайней мере была пробита брешь. Кэтрин взглянула на кольцо с печаткой, заменившее ей обручальное, где было изображено фамильное оружие Кеньонов, своего рода герцогское благословение. Но что с Майклом?
— Столько событий произошло за последние несколько дней, — тихо сказала Кэтрин. — Просто не верится, что мы муж и жена.
Но вместо ответа она услышала ужасные хрипы, от которых кровь стыла в жилах. Стремительно повернувшись, Кэтрин увидела, что Майкл скорчился, одной рукой вцепившись в спинку кровати, а другой хватаясь за грудь.
— Боже мой, Майкл! Что с тобой?
— Ничего особенного… приступ астмы, — задыхаясь, ответил он.
Он добрался до окна, распахнул створки, и в легкие стал поступать прохладный морской воздух.
Кэтрин схватила графин, налила в стакан воды и протянула Майклу:
Он в два глотка осушил стакан, вернув его Кэтрин и, держась за спинку, осел на пол, серый от напряжения, с пульсирующей на шее жилкой.
— Все в порядке. Честное слово. Но — о Боже! — второй приступ за неделю! Я разваливаюсь на части, — простонал Майкл.
Кэтрин, как и подобает образцовой сиделке и преданной жене, опустилась рядом с ним на колени.
— Второй? — словно эхо, повторила она.
— Второй. Когда Стивен нашел меня в Великом Эшбертоне, было еще хуже. — Лицо его снова напряглось. — Как после смерти матери.
С болью подумав о том, что это их брак так повлиял на Майкла, Кэтрин спросила:
— А что сейчас послужило причиной приступа? Страшная усталость, стрессовое состояние или поспешная женитьба?
Майкл был слишком измучен, чтобы лукавить, и, остановив на ней проникновенный взгляд, ответил:
— Никогда в жизни я ничего не желал так страстно, как стать твоим мужем.
— Это правда? — Сердце Кэтрин едва не выскочило из груди. — Значит, ты женился на мне не из чувства долга?
— В данном случае долг и любовь дополняли друг друга. Кэтрин никак не могла успокоиться и снова спросила:
— Почему же ты выглядишь так, будто тебя приговорили к повешению?
Его губы скривились в улыбке:
— Потому что я знаю, как сражаться, но не знаю, как быть счастливым.
Он сказал чистую правду. Майкл, как никто другой, умел любить и быть любимым, не умел только выражать свои чувства. И если Кэтрин удастся достучаться до его сердца и пролить бальзам на израненную душу, он будет ей принадлежать безраздельно.