Полигон безумной смерти (Мурич) - страница 91

– Как тогда, с крокодилами, – напоминает Шурик. – Ведь тоже была некая невидимая линия, через которую они не смогли перешагнуть. Странно все это, вам так не кажется?

– Кажется, не кажется, – передразнил его Артем. – Главное что она есть, и этот пузырчатый урод сквозь нее пройти не может. – Он добавляет еще несколько крепких слов в адрес этого самого урода. Шурик кривится и укоризненно качает головой.

Действительно, тварь как бы уперлась в невидимую преграду. Судорожно сжимаются воздушные мешки, толкая тело вперед, но все безуспешно, преграда неумолима.

– Откуда она взялась эта преграда? – спрашиваю, переводя взгляд с одного друга на другого. Я еще не до конца уверовал, что опасность позади, что эта мерзкая с виду тварь нам больше не страшна.

– Прилетел вдруг волшебник в голубом вертолете, – улыбается Артем. – А кто ее знает? Может это и не преграда вовсе. Может энту гадость какой-то невидимый поводок удерживает.

Я никогда особо серьезно не задумывался над собственной смертью и тем, что будет дальше, после нее. Но сейчас, глядя на жадно тянущиеся ко мне щупальца я искренне желаю, чтобы моя смерть не была такой… Нет, я не хочу сказать, что помышляю о спокойной тихой старости в окружении толпы внуков и в финале умиротворение на ложе. Я предпочел бы прожить жизнь пусть и намного более короткую, но в полной мере насыщенную приключениями и романтикой.

Опасливо поглядывая на настырно рвущуюся к пище тварь, начинаем спуск. Оказалось даже тяжелее чем я ожидал. Пришлось забросить карабин за спину, а в правую руку взять нож. Втыкая его в щели между камнями, я немного облегчаю спуск и уменьшаю вероятность падения. Друзья следуют моему примеру и уже через минуту раздается дружное поцокивание металла о камень.

Не успевшее толком отдохнуть после подъема тело тупо ноет. Жилы натянуты как струны. Я двигаюсь как автомат. Радует лишь то, что с каждой минутой мы все ближе и ближе к цели.

Добравшись до узкой площадки шириной менее метра, устраиваем пятиминутный отдых. С радостью сбрасываю с плеч свой ранец. Осмотрев более чем скромную жилплощадь нашего пристанища, умащиваюсь прямо на своей ноше и облокачиваюсь спиной о шершавую скалу. Никогда бы и не подумал, что спуск такое изнурительное дело.

Шурик трясущимися от усталости руками выудил из кармана пару сигарет и одну протянул мне.

Докурив, решаю еще раз осмотреть парк с помощью оптики.

У самолета при посадке вылетели стекла в кабине пилотов, и сорвало боковую дверь. Теперь она валяется метрах в двадцати позади. Фюзеляж основательно покрыт глубокими вмятинами. В стороне от самолета валяется вырванное с мясом правое шасси. Одно крыло почти полностью отвалилось. Хищно скалятся из-под рваной обшивки обломанные ребра жесткости.