Только вместо того, чтоб потом завалиться на полки, и предаться сну в оставшееся время пути, я с Женькой и Фаготом, вспомнили, что осталась какая-то часть «Кальвадоса».
Надо сказать, пива было куплено много и по истечении «Кальвадоса», мы опять незаметно для себя перешли к пиву…
Вообще основное правило правильного выпивания гласит, что во время трапезы смена напитка не позволительна, с чего начал, тем и продолжай, но нас рогатый попутал.
Сначала все шло правильно и наши поступки никого не пугали. Колеса отстукивали свои километры, а мы весело продолжали болтать, но вот вдруг картина начала меняться – кто-то из нас первый как бы невзначай повис на полке, продолжая беседу. Остальные последовали за первым и через мгновение уже все купе висело на перекладинах и полках. Дальше – больше!
Для начала стали высовываться в окна, да в полный рост и особенно со стороны встречного поезда, потом пробовать перелезать из окна в окно, но с внешней стороны, затем пытаться на ходу схватить километровый столб или электрическую опору, затем пробовать залезть на крышу, затем просто , когда поезд разгонялся, висеть на одной руке снаружи, изредка подтягиваясь, в момент проезда очередного столба и наконец произошло то, что чуть не внесло коррективы в состав участников группы… Причем в сторону уменьшения…
Во время очередного «висения» мы с Женькой развлекались тем, что я с одной стороны вагона, а он с другой оттягивались на наружных дверных ручках, качались и что-то любезное кричали в адрес друг другу, приветственно махая руками. Я лицом по ходу поезда, он спиной.
И тут я вижу, что нам на встречу движется телеграфный столб. На самом деле он стоит, но мы-то едем. Да стоит так близко к вагону, что аккуратно приходится Женьке прямо по голове, ну и соответственно по всему другому…
Я начинаю махать ему руками… Но мои действия мало чем отличаются от всего того, что я только что делал. Я кричу, а он, ясное дело, не слышит меня – колеса-то стучат, и не меняя положения продолжает мне что-то кричать… И висит дальше…
В общем как в страшном сне, когда все рушится вокруг, а ты словно одеревенел, замер, застыл, не можешь пошевелить ни рукой, ни ногой и ничего не можешь ни сделать, ни сказать… Я понимаю, что все, ещё мгновение и… И вдруг он исчезает в вагоне! Чья-то рука втаскивает его внутрь…
Я вкатываюсь в свой тамбур и что есть сил мчусь на противоположный конец вагона.
На площадке застаю уникальную картину – стоит Женька и на чем свет держится, отчитывает литовского проводника, женщину, за то что она нарушает его конституционное право висеть где он хочет и махать кому он хочет, и чем хочет!