— Пожалуйста, — согласился доктор, — месяца через два. А три недели лежать не вставая. Вы представляете, откуда мы вас вытащили?
Я пролежала, не вставая, еще неделю. Размеренная больничная жизнь действовала на мою психику благотворно. Самое большое потрясение, которое здесь могло случиться, — таракан в туалете.
День начинался с таблеток и ими же заканчивался. Больные радостно встречали посетителей, заглядывая в сумки с продуктами, звонили домой, сидя в коридоре на удобных кожаных креслах, и никуда не спешили.
Больше всего мне хотелось скорее уйти оттуда. Мне казалось, что жизнь проходит мимо.
Каждый день мне звонила бухгалтер. Многие перестали выходить на работу. Я попросила бухгалтера звонить реже. Прогрессия или, точнее, регрессия в цифрах была стабильной, и нехитрые математические расчеты я могла производить сама.
Приехала Лена.
Я сразу предложила ей стул, помня, как мне было неудобно стоять у постели водителя.
Жениха она бросила.
— Я, наверное, какая-то невезучая, — грустно сказала она, старательно отводя глаза от банки с анализом по Нечипоренко. — Попросила своего прибавить мне денег — подорожало же все с этим евро, а он сказал, что у него сейчас сложности. — Она вздохнула. — У него сложности, зато у нее нет. Вероника видела Van Cliff, который он ей на Новый год подарил. А мне — ручку от Bvlgari. Что, он думает, я с ней должна делать?
— Зато он тебе дом оставил, — я выступила в защиту бывшего Лениного мужа.
— Не желаю, конечно, никому зла, но пожил бы он сам на две тысячи долларов, которые мне дает, — мстительно произнесла она. — Гад. Была бы я мужиком, вообще бы ему ничего не дала.
Я рассмеялась.
— Даже если бы ты сама его бросила?
— Конечно. — Она убежденно кивнула. — А сколько бы он мне крови попортил до того, как я его бросила?
— Ты несправедлива, — вздохнула я.
— Ну да, я знаю. Просто мне денег не хватает.
Мама привезла Машу. Она смотрела на меня во все глаза и готова была остаться со мной в этой больнице.
— У тебя ничего не болит? — трогательно спросила она
— Нет. Просто лежу.
— Твоя филиппинка, — жаловалась мама, — требует такие продукты, которые только в «Стокмане» продаются.
— Ну, научи ее готовить пельмени.
— Я ее борщ научила готовить. Со сметаной. Она попробовала, так у нее расстройство желудка было три дня. Такие все нежные…
Потом приехала Катя.
Она заканчивала курс лечения от бесплодия.
— Каждый день на уколы езжу! Надоело страшно! — возмущалась она.
— Лишь бы результат был, — сказала я.
— Я к тебе ненадолго: в милицию еду, паспорт менять. Знаешь, новые эти паспорта?