Она смотрела, как он расхаживал по кабинету. Этот кабинет очень подходил ему. В нем стояла лишь самая необходимая мебель, строго функциональная, очень качественная по материалам и разработке. Вся комната чем-то напоминала двигатель, помещенный в большую стеклянную коробку. Но Дэгни заметила одну удивительную деталь – нефритовую вазу, стоявшую в бюро. Ваза была густого темно-зеленого цвета, и при взгляде на ее гладкую, изгибающуюся поверхность возникало неудержимое желание потрогать, прикоснуться к ней. Ваза казалась неуместной в этом кабинете, абсолютно несовместимой со строгостью обстановки – в ней был легкий оттенок чувственности.
– Колорадо – замечательное место, – сказал Реардэн. – Скоро оно будет лучшим в стране. Ты сомневаешься, что меня волнует его судьба? Этот штат становится моим основным потребителем. Ты должна знать об этом, если у тебя есть время читать отчеты о грузовых перевозках.
– Я знаю. Я читала их.
– Я подумываю о том, чтобы через пару лет построить там свой завод. Тогда им не придется платить тебе за доставку стали. – Он посмотрел на нее: – Ты много потеряешь, если я сделаю это.
– Действуй. Меня вполне устроит грузооборот, связанный с доставкой оборудования, снабжением и перевозкой продуктов для твоих рабочих. К тому же за тобой последуют и другие, а они тоже обратятся ко мне. Я даже не замечу потерь, связанных с прекращением транспортировки твоей стали… Ты чего смеешься?
– Замечательно.
– Что?
– То, как ты на все реагируешь. Совсем не так, как другие.
– Тем не менее я должна признать, что на данный момент ты – наш основной грузоотправитель.
– А ты что, думаешь, я этого не знаю?
– Тогда я не понимаю, почему Джим… – Она замолчала на полуслове.
– …пытается всячески навредить мне? Потому что идиот.
– Я в этом не сомневаюсь. Но здесь замешано что-то большее. Это намного хуже, чем просто глупость.
– Не трать зря времени, пытаясь понять это. Пусть хоть лопнет, все равно он ни для кого не представляет никакой опасности. Такие люди, как Джим, – просто мусор.
– Надо думать.
– Кстати, что бы ты делала, если бы я сказал, что не смогу поставить тебе рельсы в срок?
– Закрыла бы какую-нибудь линию, любую, и сняла с нее рельсы, чтобы достроить Рио-Норт в срок.
Он рассмеялся:
– Вот потому-то я и не волнуюсь за «Таггарт трансконтинентал». Но тебе не придется этого делать, во всяком случае, пока я занимаюсь своим делом.
Она вдруг подумала, что была не права, считая его бесчувственным, – скрытым мотивом его поведения была радость. Она внезапно поняла, что всегда чувствовала себя в его присутствии легко и раскованно, и знала, что он испытывает то же самое. Из всех, кого она знала, он был единственным человеком, с которым она могла разговаривать совершенно естественно, не напрягаясь. Это, думала она, человек большого ума и достойный соперник. И тем не менее их всегда что-то разделяло, словно между ними была закрытая дверь. В его манерах, его поведении всегда чувствовалось что-то безличное, непроницаемое.