Один за другим грохнули два выстрела. Секач на бегу перевернулся через голову, подняв фонтан мокрого снега, повалился на бок. Последние выстрелы оказались удачными, первая пуля прошила шею, вторая сломала позвоночник. Зотов потряс в воздухе карабином.
— У меня всегда лучше получается, когда зверь в движении, — не своим голосом заорал он. — У меня всегда так. По статичной фигуре стреляю хуже.
— Поздравляю, — сказал отец, но охотник не слушал.
Дернув за скобу, он открыл люк, слетел вниз с лестницы. Через поляну помчался к кабану, загребая снег высокими меховыми унтами и взмахивая карабином.
— У-у, бля, козел чертов, — прошептал Килла. — Придурок. Все-таки попал.
— Что-что? — не понял отец.
— Ничего. Хорошо, что эта бодяга кончилась.
Владимир Николаевич и Леха спустились медленно, потому что теперь спешить было некуда.
— Ну, мне пора, — сказал Леха. — Я тут и так загостился. Совсем задубел в этой будке. Вы уж тут сами с кабаном… И мой дружбан ждет лекарства.
— Валяй, иди, — сказал отец. — Там три волчьих шкуры висят в сарае. Может, захватишь с собой? Дяде Мише передашь?
— Передам, — кивнул Леха.
Уже стемнело. Леха стоял перед отцом, почему-то казалось, что теперь они увидятся не скоро, а какие-то важные слова, возможно, самые главные слова, так и не сказаны. Но что это за слова?
— Бать, а правда, что кабаны видят все в черно-белом цвете? Я где-то слышал об этом.
— Не знаю, сынок.
Отец шагнул к Лехе, обнял его за плечи, прижался к его щеке своей небритой щекой.
— Ты там смотри, — сказал он. — Поосторожней, Леша. Время сейчас такое. Страшное.
Он хотел еще что-то добавить, но промолчал, словно пробку проглотил и та застряла в горле. Леха резко повернулся и зашагал обратно. Ему стало жалко отца. Скоро батя отправится вслед за ним, подгонит снегоход, дотянет добычу до базы. До ночи будет свежевать кабана, рубить тушу, потом вмажет с этим жлобом Зотовым. И, если повезет, продаст ему чучело волка.
Леха шагал по тропинке, которая едва угадывалась в темноте, и думал, что батя прожил тяжелую неинтересную жизнь. Наверное, недаром мать называла Владимира Николаевича полным неудачником, жизненным банкротом. И еще как-то… Вспоминать не хочется. И теперь батя мечтает, чтобы Леха пошел по его стопам. Остался в этой дыре и со временем дослужился аж до егеря. Научился выделывать шкуры, прикармливать кабанов, жрал за одним столом с заезжими придурками, если позовут.
За спиной раздались два выстрела. Это Зотов добил полумертвого кабана, пальнув ему в ухо.