Сначала я прицепилась к военному отставнику, правда, он никогда не имел особых дел с контрразведкой и потому в моих проблемах разбирался плохо.
Напоров всякой чуши на тему военных учений, я любознательно поинтересовалась:
– А чего в армии нельзя уладить по телефону, радио и прочим таким каналам?
– Чего точно нельзя, так это застрелить собеседника...
– Всего-то? И ничего больше? А что может случиться в службе контрразведки такого ужасного, из ряда вон, что грозило бы моментальной катастрофой?
– Повальная эпидемия аппендицита.
– Ну, это чепуха. Я говорю о какой-то чудовищной накладке.
– Можно забыть об условленной встрече, о сообщении насчет побега из Польши шпиона с секретными документами...
– Пустяки.
– Вам и это пустяки?
– Желательно что-нибудь совсем уж кошмарное. Самое неслыханное упущение, какое только можно вообразить, с общегосударственными последствиями.
Военный отставник глубоко задумался.
– Пожалуй, самое страшное – это проворонить смену шифра.
– А как о ней сообщают?
– Уж наверное не по телефону.
– Тогда как?
– Непосредственно. Вынимают из сейфа конверт под особым номером.
– И какая тут может быть накладка?
– Можно забыть ключи от сейфа и получить в это время экстренную депешу с новой шифровкой...
– И что тогда случится?
– Все, что угодно. Вплоть до общегосударственной катастрофы...
Вытащив из отставника версии еще нескольких катаклизмов, я оставила его в покое в состоянии полного умственного истощения. Далее, задействовав довольно сложную комбинационную цепочку, ухитрилась случайно встретить на улице знакомого, о котором мне было известно, что служит он в одном ведомстве, а для видимости числится по другому. Когда-то я провела по его заказу небольшую инвентаризацию, в силу чего ему пришлось рассекретиться. Со второй своей жертвой я завязала диспут о стереофонических динамиках, с пеной у рта настаивая на очевидных глупостях. Несчастный, потеряв всяческое самообладание, поделился со мной ценнейшей информацией.
Теперь я была уже на его процентов уверена, что банда “Скорбут” веников не вяжет. Я знала, чем и каким образом они собираются управлять, что и как включать, знала, для чего испытания проводятся именно в том, а не в другом районе и для чего аппаратура проверяется с помощью логатомов. Хоть и туманное, но представление имела. Наверняка с грехом пополам разобралась бы и в аппаратуре, вкупе с пресловутыми усовершенствованиями, но для этого требовалось разобраться и во всяких там электроакустических фидригалах, что было уже за пределами моих возможностей. Пробел в познаниях ничуть меня не смущал, оно и к лучшему, незачем засорять себе мозги. Какая разница, экспериментируют ли они со сложнейшими приборами, или открытие состоит в том, чтобы втыкать провод в картошку? Я знаю суть дела, теперь главное – добраться до действующих лиц.