— Ну, тут уж им нечего было ждать. Хорошо, хоть в квартиру занесли. Свалили как попало и помчались к своим сокровищам.
— И примчались. Так их этот клад и дожидается! — удовлетворенно пробормотал Янушек, сортировавший и пересчитывавший на свободном клочке пола содержимое двух довоенных коробок из-под леденцов.
— Если ваши соседи честные люди, нам причитается восемьдесят шесть злотых и двадцать пять и две десятые гроша, — подвел итог мальчишка. — Десять процентов от найденного. Ну, две десятые, так и быть, можно простить.
— С чего это нам причитается? — возмутилась Тереска. — Это же Петрусь нашел, а не мы!
— Ну и что? А не мешало бы нас отблагодарить за переезд. А впрочем, я же не говорю, что судиться с ними буду, просто на всякий случай посчитал.
— Думаю, когда они сюда войдут и все это увидят, благодарность у них вмиг улетучится, — буркнул Зигмунт.
— Хотелось бы знать, когда ваш сосед вернется, — задумчиво произнесла Тереска. — Нам послезавтра в школу. Придется, наверное, по очереди ходить...
Развалившаяся в кресле Шпулька вдруг резко выпрямилась.
— Вы видели когда-нибудь законченную кретинку? — спросила она странным голосом.
Все дружно посмотрели на нее. Янушек для этого выполз на четвереньках из-за стола. Лицо девчонки выражало некую смесь глубокого огорчения и смущения, а щеки горели ярким румянцем.
— Как я понимаю, мы как раз имеем удовольствие ее видеть? — с огромным интересом спросил Зигмунт.
— Вот именно. Я только теперь вспомнила, что у соседки есть мать.
— Кукушка? — заинтересовался Янушек.
— Какая кукушка?
— Мать эта, спрашиваю, кукушка?
— Почему кукушка?
— Ну как же. Ведь ее здесь нет. Значит, она свою дочь бросила на произвол судьбы. Нормальные матери над своими детьми трясутся...
— И правда, в такую тяжелую минуту настоящая мать свою дочь не оставила бы. Шпулька замахала руками:
— Да какая кукушка, замолчите вы наконец! Она должна была или сюда приехать, или забрать внучат к себе, в деревню. Где-то под Груйцем. Через неделю. Я же вам говорила, что соседка на десять дней раньше рожать решила. Откуда ее мать могла знать? И вообще, к вашему сведению, кукушки не бросают, а подбрасывают своих детей кому-нибудь!
— Нечего за них заступаться! А вообще-то могла бы ей и сообщить.
Шпулька сразу замолчала и посмотрела на остальных с явным раскаянием и смущением.
— Могла бы. Да вот только сейчас о ней вспомнила. Вот я и спрашиваю, видели вы когда такую законченную кретинку?
Тереска осуждающе взглянула на подругу.
— А адрес этой соседкиной матери у тебя есть? — сурово спросила она.