Как и надеялся Парлан, Лахлан не слишком настаивал на освобождении дочери. Менгус вообще оказался в чрезвычайно щекотливой ситуации. Что бы там ни думал Лахлак, выдвигать обвинения против владельца Дахгленна он не решался. Стоило ему обидеть Парлана, как игра приняла бы чрезвычайно рискованный характер, а этого в своем нынешнем положении он допустить не мог. Парлан видел, что сложившиеся обстоятельства угнетали этого человека, вызывая в нем постоянно подавляемые вспышки ярости.
— У вас имеются платья для девушки? — спросил Лахлан, когда они с хозяином замка встали из-за стола.
— Нет. Она была схвачена в мужском одеянии. Поначалу мы думали, что это твой сын по имени Шейн, но потом, когда она спускалась по веревке со стены, ветер сорвал с ее головы шапочку и все увидели, что это девушка. Мы обрядили ее во все лучшее, что было в замке. Если хочешь, можешь прислать ей одежду.
— Все, что находится в ее гардеробе, — приданое, — пробурчал Лахлан. — Ничего прислать не смогу. Эти одежды предназначены для ее свадьбы.
Когда они вошли в комнату Лейта, Парлан не был удивлен, обнаружив там и Эмил. Он догадался, что девушка кинулась к тому, кто ее любит, чтобы вместе с ним пережить огорчение от холодности отца. Радость, с которой Лахлан поздоровался с сыном, стала очередной порцией соли на ее рану. И это понял даже Парлан, ощутивший сильнейший позыв ударить главу рода Менгусов. Единственное, что остановило руку Парлана, было чувство, что Лахлан умышленно поступает так, и за игрой в сурового отца кроется некая чрезвычайно важная причина.
Эмил, стараясь остаться незамеченной, при первой же возможности направилась к двери. Это, однако, не укрылось от глаз Лагана, который, словно приклеенный, следовал по пятам за девушкой.
— Ты скоро вернешься домой, сын, — говорил между тем Лахлан, получивший возможность собственными глазами увидеть, что парень идет на поправку.
— Сумма выкупа слишком высока, — запротестовал Лейт, задаваясь вопросом, удался или нет план Парлана.
Кроме того, ему в голову закралась мысль, не совершил ли он с самого начала глупость, доверившись хозяину замка.
— Что верно, то верно, но я сумел уговорить его немного сбросить цену, — сказал Лахлан и подошел к окну. — Кроме того, я внесу поначалу только часть выкупа.
— И за кого же? — шепотом спросил Лейт, предугадывая ответ отца, который, как всегда, должен был оказаться оскорбительным для Эмил.
— За тебя.
Эмил замерла у самой двери, отказываясь верить в то, что услышала.
— А меня, стало быть, выкупать не собираются?
— Не сейчас. Слишком велика сумма, — ответил Лахлан, продолжая стоять к дочери спиной.