— Джори, тебе все равно, если я умру? — Барт вышел за мной.
— Абсолютно.
— Ты никогда не любил меня!
— Ты мне нравился больше, когда разговаривал, как мальчишка своего возраста.
— А ты поверишь, если я тебе скажу, что Малькольм Нил Фоксворт — это отец той старой леди по соседству, и она моя бабушка, моя родная бабушка?
— Это она тебе сказала?
— Нет. Это мне сказал Джон Эмос. И еще он мне рассказал кое-что. Джон Эмос много мне рассказывает. Он рассказал мне, что папа и дядя Пол — вовсе не родные братья, это мама все выдумала, чтобы скрыть свой грех. Он говорит, что мой настоящий отец — Бартоломью Уинслоу, и он сгорел в огне. Наша мама соблазнила его.
Соблазнила? Я внимательно посмотрел на него.
— А ты знаешь, что значит это слово?
— Не-а. Но это плохо, по-настоящему плохо!
— Ты любишь нашу маму?
Он забеспокоился. Глаза его еще больше потемнели. Сел на землю. Не знает, что ответить. По-моему, на этот вопрос, если любишь, надо отвечать не задумываясь.
— Барт, сделай одолжение мне и облегчи жизнь себе. Пойди прямо сейчас и расскажи маме с папой все, что тебя беспокоит. Они все поймут. Я знаю, ты думаешь, что мама любит меня больше, чем тебя, но это не так. У нее в сердце хватит места для десяти своих детей.
— Десяти?! — вдруг закричал он. — Ты намекаешь, что мама возьмет еще детей?
Он вскочил и побежал неловко, подпрыгивая, как старый хромой человек; будто взятая на себя роль и в самом деле лишила его всей природной ловкости.
Слишком долгое пребывание в госпитале пошло ему явно не на пользу.
Может быть, и нехорошо подслушивать, но я услышал, что говорил Барт маме, когда они остались одни. Она сидела на задней веранде. Синди дремала у мамы на коленях, пока та читала книгу. Когда Барт подбежал, она быстро отложила книгу и пересадила Синди в другое кресло. Она смотрела на него, я бы сказал, умоляюще.
А Барт выпалил:
— Как твое имя?
— Ты же знаешь.
— Оно начинается с "К"?
— Да, конечно. — Она была неприятно изумлена.
— А я… я знаю, что когда ты уходишь, кто-то маленький плачет и кричит от страха. Кто-то такой же маленький, как я… его закрывает в шкафу злой отец, который его ненавидит. Однажды даже папа закрыл его в наказание на чердаке. На большом, темном, страшном чердаке, где всюду мыши, страшные тени и пауки.
Она застыла от страха.
— Кто тебе все это сказал?
— У его мачехи темно-рыжие волосы… но потом он узнал, что никакая она не мачеха, а просто любовница.
Даже со своего отдаленного места я слышал, как участилось мамино дыхание. Она взяла Барта на колени, но видно было, что она боится его.