— Мы больше не одни, — ответил охотник, — там какие-то люди.
— Как люди? Мы же не видели ни малейших следов краснокожих.
— Я и не говорю, что это краснокожие, — возразил Меткая Пуля.
— Гм! На таком расстоянии, я думаю, трудно определить наверняка, кто это.
Меткая Пуля улыбнулся.
— Вы судите обо всем по взглядам, приобретенным в цивилизованном мире, господин Эдуард, — ответил он.
— И следовательно? — спросил молодой человек, немного обидевшись на это замечание.
— И следовательно, почти всегда ошибаетесь.
— Однако позвольте мне возразить вам, любезный друг, при всем доверии к вам, что с такого расстояния нельзя сказать ничего определенного, в особенности когда едва виднеется лишь беловатый дымок.
— Неужели? Разве вы считаете, что дым всегда одного вида?
— Это что-то чересчур уж тонкое различие; признаюсь, на мой взгляд, дым везде и всегда одинаков.
— Ошибаетесь, — возразил канадец с величайшим хладнокровием, — правда, когда вы проведете в прериях много лет, то ошибаться уже не будете.
Де Болье пристально посмотрел на собеседника, подозревая, что тот смеется над ним.
Канадец между тем невозмутимо продолжал:
— Огонь, который мы видим вдалеке, разведен не индейцами, не охотниками, но белыми, еще мало знакомыми с пустыней.
— Вот тебе на! Надеюсь, вы объясните мне этот вывод.
— Охотно, и вы скоро сознаетесь, что я прав. Вслушайтесь же в мои слова, это надо знать.
— Я слушаю, приятель.
— Разумеется, для вас не новость, — продолжал с неизменным хладнокровием охотник, — что прерия достаточно населена.
— Это верно, — с улыбкой согласился молодой человек.
— Но самые опасные враги в прерии не дикие звери, а люди, индейцы и охотники знают это и потому стараются по мере возможности уничтожать свои следы и скрывать свое присутствие.
— И с этим согласен.
— Очень хорошо. Когда краснокожие или охотники вынуждены развести огонь, чтобы приготовить себе пищу или отогреться, они тщательно выбирают самые сухие деревья.
— Признаться, я не вижу причины для такой тщательной предосторожности.
— Сейчас вы ее поймете, — сказал охотник. — От сухого дерева бывает голубоватый дым, который легко сливается с синевой неба, он незаметен даже вблизи, тогда как сырое дерево, когда горит, выделяет густой, белый дым, и о присутствии тех, кто развел огонь, становится известно на большое расстояние. Вот почему при одном взгляде на этот дым я тотчас сказал вам, что его развели белые — и белые, не знакомые с прериями, иначе они непременно набрали бы сухого хвороста.
— Это любопытно, черт побери! — заявил молодой человек. — Надо в этом удостовериться.