— Я полагаю, что так я служу Англии ещё лучше.
К её удивлению, он выразил ещё более сильное одобрение:
— Черт побери, миледи, да мы просто созданы друг для друга! Признаюсь, что, если не считать вашей красоты, я рассматривал наш брак в основном как подходящий союз. Но, клянусь честью, я люблю вас за ваше благоразумие и хладнокровный ум. Вот моя выгода, которая никогда не кончится. Но — да будет так, давайте отложим, раз вы хотите.
Она сделала реверанс:
— Благодарю вас, сударь… А теперь, если вы меня любите, сделайте мне небольшое одолжение.
— Вам нужно лишь попросить…
— Это пустяк для человека с вашим влиянием… Устройте так, чтобы господина де Лальера освободили.
Он был совершенно поражен:
— О-о! Значит, он все-таки ваш любовник… как я и предполагал. Вам не стоит беспокоиться, признавая это. Почему бы вам было не развлечься по дороге в Женеву? А может быть, здесь замешана политика… Во всяком случае, я ему завидую.
Она снова стиснула кулаки, и снова лицо её осталось непроницаемым:
— О, завидовать не стоит. Я не беспокоюсь, как вы сказали, и говорю откровенно. Однако он был вежлив и галантен. Он воображал, что я ему друг. Если бы я могла помочь делу как-то иначе, то не поставила бы его в это неприятное положение… Короче говоря, он — на моей совести. Так что сделайте мне такое одолжение.
Она не могла бы сказать, обдумывал ли де Норвиль её просьбу на самом деле или только делал вид. Мимикой и жестами он изобразил раздумье: поджал губы, потеребил подбородок и нахмурился.
Но в конце концов произнес:
— Миледи, к большому огорчению, должен вам отказать. Прежде всего, если бы я и захотел, то не смог бы вырвать его из когтей короля. Какое оправдание я могу представить после обвинений, которые, как вы слышали, я изложил сегодня?
Она небрежно вставила:
— Обвинения, конечно, фальшивые?
— Естественно. И это подводит меня к главной причине. Я де Лальеру не друг, но не стал бы так беспокоиться, чтобы обвинить его просто ради удовольствия. Тактика, которую мы обсуждали, требует его формального признания, чтобы поддержать обвинения против де Воля, Баярда и некоторых других. И это признание будет сделано.
— Вы так думаете?
— Я в этом уверен. По общему мнению, пыточный мастер в Пьер-Сизе — настоящий артист.
Она сделала ещё один промах:
— Золото — ключ к большинству тюрем… Сударь, если вы окажете мне эту услугу, то я соглашусь…
Она вовремя спохватилась. Из всех напрасных жертв самые напрасные — те, которые приносятся дьяволу.
— Согласитесь? — нетерпеливо переспросил он, испытующе глядя ей прямо в глаза. — На что согласитесь, мадемуазель?