Поцелуй, как поняла Уинн, самое восхитительное занятие. Восторг переполнял ее.
Мейдок знал, что если он сейчас не остановит ее, они вскоре окажутся в нежной зеленой траве, завершая их соединение способом, который Уинн не может даже себе вообразить. Не то чтобы он не мог научить ее наслаждаться и этим, но для таких откровений время еще не подошло. Он прервал поцелуй и твердо отстранил ее, улыбкой давая понять, что все в порядке.
— Дорогая, вы такая способная ученица, о которой можно только мечтать, — похвалил он.
— Еще! — потребовала она, бросившись к нему. — Мне нравится вас целовать!
Он нежно потерся губами о ее губы, а затем, смеясь, сказал:
— И мне нравится целовать вас, дорогая, но в любви есть большее, чем просто поцелуи. Мы скоро откроем для себя другие наслаждения, и я с радостью буду не спеша ухаживать за вами, чтобы сначала мы стали друзьями.
— Разве такое возможно, чтобы мужчина и женщина были друзьями, мой господин?
— Да, Уинн, самые лучшие друзья становятся лучшими любовниками, уверяю тебя.
— Поцелуйте меня, — уговаривала она его. — Я чувствую в себе сильное волнение, только ваши поцелуи могут унять его.
— Но ваши поцелуи пробуждают во мне бурю, дорогая, — ответил он. — Доверьтесь мне, и не будем спешить, чтобы наше первое соединение было достойно ожидания.
Она покраснела от его слов, и внезапно к ней вновь вернулась робость.
— Что вы, должно быть, подумали обо мне, мой господин? Я была с вами так смела. — Она отвернулась от него.
— Взгляните на меня, Уинн, — умолял он, приподняв ее лицо. — Я обожаю вашу смелость, но у страсти так много ступенек, и мне хотелось, чтобы вы сначала прошли по ним. Позвольте мне быть в этом вашим наставником, как, впрочем, и в других вещах. Разве вам не понятно, я хочу, чтобы вы полюбили меня?
Уинн выглядела огорченной.
— Ах, мой господин, я уже говорила вам, что не верю, что я способна на это чувство. Я не хочу никому принадлежать.
— Любовь, Уинн, это своего рода обладание. Но когда любишь по-настоящему, становишься свободным. Я хочу, чтобы вы полюбили меня, но, если вы не верите, что сможете, тогда я буду рад иметь в вас жену и друга. Теперь ты должна называть меня по имени, я не хочу, чтобы ты обращалась ко мне как незнакомка или служанка.
— Кто ты, Мейдок Пауиса, что так терпелив со мной? Не думаю, чтобы Риз Сант-Брайда так считался с моими чувствами.
— Риз не был предназначен тебе. Он не любил тебя.
— Неста, однако, другое дело, — с улыбкой заметила Уинн. — Ах, Мейдок, меня разбирает смех, когда я вижу их вместе! Он напоминает огромного медведя, который очень старается быть мягким и нежным с твоей сестрой. Она говорит, что в ней нет никакого волшебства. Но я не верю ей!