— То, что Шарлотта появилась вчера вечером, редкое событие, — проговорил Леверетт. — Она отсутствует неделями, потом вдруг врывается, как вчера. Сожалею, что она была столь груба.
— Самое противное и злобное создание, какое мне приходилось видеть. Вы ее хорошо знаете?
— Я с ней вместе вырос. Не в прямом смысле с ней, но в их имении, рядом. Мой отец тоже был управляющим этим имением, до меня. Потом, когда сюда приехал Джон и когда они сблизились с Шарлоттой, я стал его лучшим другом. Просто она принимает все слишком близко к сердцу.
— А братья или сестры у нее есть?
— Умерли. Старший брат погиб в результате несчастного случая на охоте. Это была трагедия.
— Значит, во всем доме живут только она, епископ и полторы сотни слуг?
— Нет. В самом «Хэнни-холл» вместе с епископом живут Роуленды, а Шарлотта обитает в отдельном коттедже. Очень симпатичный дом, кстати. И очень старый. Она живет своей жизнью.
— Не сомневаюсь.
— Раньше она была другой.
— Она и сейчас не такая, как все.
Леверетт улыбнулся, застенчиво и робко, и сменил тему:
— Удивляюсь, что вам не жалко тратить время на то, чтобы спуститься в шахту. Вам ведь не терпелось начать поиски Джона.
— Мне и сейчас не терпится.
Между территорией шахты Хэнни и окружающими ее полями не было ни забора и ворот, ни какой-либо другой четкой границы. Со всех сторон к шахте стекались шахтеры, сливаясь в одну массу. Блэар очутился на освещенном газовыми лампами шахтном дворе, окруженном депо, сараями и навесами, в которых, казалось, накапливались и хранились звуки и свет, чтобы в какой-то момент излиться, тяжелое дыхание и цокот копыт лошадей, тянущих вагонетки по мощеному шахтному двору, янтарное свечение раскаленного металла и ритмичный грохот работающих кузниц, свистящий скрежет по камню затачиваемого инструмента и летящие из-под него искры. Сейчас и был как раз один из таких моментов. Из депо, пыхтя, выползали маневровые паровозы. Грохотали при ударах вагоны, соединенные друг с другом цепями, а не жесткой сцепкой. Над шахтным двором висел едва слышный, но непрерывный звук, чем-то похожий на тот, что извлекает смычок из виолончели: это гудели, вибрируя, тросы, тянущиеся от огромных барабанов, что вращались в установленном над шахтным стволом копре.
Из шахтной клети выкатывались металлические вагонетки, доверху заполненные углем; они вначале попадали на весы, а затем, влекомые цепью-транспортером, уплывали по рельсам вверх, под навесы, где уголь высыпали и сортировали по качеству и размерам. Блэар соскочил с пролетки и принялся внимательно следить за проползавшими мимо вагонетками. Если верить весам, то в каждой из них, заполненной доверху, было не меньше двухсот фунтов угля. Сортировочная находилась под навесом, но не имела стен: крыша предназначалась для того, чтобы защитить уголь от дождя, а не рабочих от плохой погоды. Работали на сортировке исключительно одни шахтерки. Те, что стояли на самом верхнем уровне, на приемной площадке, отцепляли вагонетки от несущей их цепи, подкатывали к опрокидывателю, закрепляли в нем и медленно отпускали рычаг тормоза; устройство срабатывало, и черный поток угля устремлялся из перевернутой вагонетки вниз, на ленту транспортера, где другие женщины, работавшие при свете ламп, очищали уголь от камней и пустой породы.