Плата с рюкзаками упал на сиденье.
Варнава тронул с места.
—Понеслась!..
В Москву Варнава прилетел днем, во второй группе секьюрити. Рейсом «Трансаэро». В самолете успел поправиться. Окончание гала-банкета накануне помнилось как в тумане. Вернувшись в отель, с пьяных глаз потопал в номер Афганца, хотя днем сам проводил его в аэропорт Хитроу. Дверь открыл смуглый толстый индиец в простыне, у него была гостья. Никто из англичан — администраторов семинара — ничего путного тоже объяснить не мог. Мистер Жид, по всем данным, в списках участников не значился…
—Но как же? Он сидел рядом со мной…
Никто не понимал, чего он добивается. Полицейский, приехавший в «Черчилль», записал его паспортные данные. Не исключалось, что с получением визы на въезд в Соединенное Королевство впредь у него могли возникнуть осложнения…
«Свет клином на вас не сошелся…» Англия была, конечно, страна с возможностями, но на свете было немало и других мест… Он справился с порученным, Лондон больше не колыхал.
Жид должен был помочь Сметане и Серому в Израиле. Авторитеты еще заигрывали с Арабовым и «Белой чайханой» и не отказались от поездки к братве в Иерусалим.
Варнава и Жид были подельниками. Соперничество их тянулось давно. Варнава подстрекнул приятеля самым примитивным образом, каким никто бы из этих умников не догадался. «Взял с собой на к у к л у!»
Про Жида среди братвы ходили разные слухи. Говорили, что он отошел, что в нем не осталось ни капли воровского и он не способен больше ни красть, ни быть полезным для братвы. Позорная для авторитета, подло пущенная молва. Афганец знал об этих разговорах. Когда Варнава предложил прогуляться с куклой к лондонскому «Си-энд-Эй», в гости к родным российским фраерам, он легко согласился. Варнава ценил такое, потому что было оно и в нем самом. То, что всегда отличало вора от фраера… Кто не воровал по мелочам легко и бездумно, никогда потом не сможет сорвать банк в этой жизни!
Старая дружба была восстановлена.
Варнава передал приглашение Сметаны и Серого. Была подтверждена его безопасность. Он по-прежнему имел право вести дела, участвовать в сходках и вести образ жизни, соответствующий его положению в преступном мире.
Афганец улетел в Москву на встречу с авторитетами. В качестве живого гаранта выступал непосредственно Варнава.
Варнава чувствовал себя как человек, успешно выполнивший трудное дипломатическое поручение. Так чувствовал себя американский государственный секретарь Уоррен Кристофер, возвращаясь в Вашингтон после первых встреч с президентами Израиля и Сирии.