— Устроит, конечно! А… раньше нельзя?
— Раньше не получится. Послезавтра в четырнадцать, пропуск я закажу, паспорт только взять не забудьте…
Он мог принять Кротова и сегодня, по нарочно решил выдержать его лишние двое суток — пусть поразмыслит на досуге, ему не повредит…
Через два дня, ровно в четырнадцать ноль-ноль, Кротов вошел в кабинет с таким унылым видом, что капитан невольно глянул на его потрепанный ученический портфельчик искусственной кожи — уж не сухари ли со сменой белья принес с собой?
— А-а, Вадим Николаевич, — приветствовал он его радушным тоном, — рад вас видеть, присаживайтесь. Как отдохнули?
— Спасибо. — Кротов бросил портфельчик на диван, сел. — А отдохнуть мне не удалось. Какой там отдых… У меня неприятности колоссальные, Борис Васильевич, вы даже представить себе не можете…
— Ну попытаюсь, если расскажете.
— Так я для этого и пришел… Понимаете, я тут недавно включаю радио — в деревне это было, маленькая такая деревенька где-то под Черниговом, я там пожить хотел, — так вот, включаю и вдруг попадается мне какая-то станция из этих… ну типа «Свободы» или «Немецкой волны» — я так и не понял, потому что на середине передачи включился. А передача обо мне, понимаете, то есть не вся, может, передача, но когда я включился, то разговор шел обо мне — вернее, о моих вещах, об этом вот рассказе, что я вам тогда передал, ну «Солдатушки», вы помните, и еще об одной повести, они ее, оказывается, уже раньше по радио читали…
— Так-так, — заинтересованно сказал Ермолаев.
— Ну вот, а автором называют некоего Егора Телегина. Ну псевдоним, понимаете…
— Телегин? Вроде бы слыхал. Восходящая, говорят, звезда на литературном небосклоне — там, у них. Позвольте, позвольте… вы сейчас сказали — «Солдатушки», это разве не ваш рассказ?
— В том-то и дело, что мой…
— Так выходит, вы и есть — Егор Телегин?
Кротов с убитым видом подтвердил и это, добавив, что сам впервые услышал о своем псевдониме.
— Что же это они, — посочувствовал капитан, — выходит, с вами даже не посоветовались? Да, вы про повесть что-то начали…
— Повесть мою они тоже передавали, о художнице. Я, правда, не слышал, но понял из передачи, что ее тоже читали по радио.
— Вы говорите «повесть тоже». А что еще?
— Да вот «Солдатушки» эти самые! Но в каком виде? Они же с рассказом черт-те что сделали — то есть сам я не слышал чтения, оно уже кончилось, но поело выступал один тип из «Материка»… Кстати, они у себя «Чокнутую» — ну повесть вот эту, героиня там художница, авангардистка, из непризнанных, — так они ее напечатать собираются…