Но она уже поняла, что самое разумное — молчать и позволить аббату считать, что это он спас ее от мужской постели. Если бы он знал, что она уже давно сама решила, что никогда больше не подвергнется этой пытке.
По какой-то непонятной причине ей в эту минуту вновь пришла на память спина Николаса. Его постель была широкой и на вид гораздо более удобной, чем та, которую ей, по-видимому, придется разделить сегодня ночью с матерью. Если, конечно, отец Паулус позволит ей когда-нибудь встать с пола. Хорошо, что у шута такая кровать. С его израненной спиной Николас нуждался в полном покое и максимальном удобстве.
Несомненно, Бого за этим проследит. Возможно, он даже найдет мягкую пухленькую служанку для полного счастья своего хозяина. Со своим весьма ограниченным опытом Джулиане казалось, что мужчины, любые мужчины, дураки ли они или мудрецы, желают женщин независимо от того, в каком находятся состоянии: здоровые, больные, раненые, молодые или старые, — все равно.
Она снова потрясла головой, прогоняя видение. Она не должна больше думать о Николасе. К счастью, она больше не увидит его. Отец Паулус, кажется, считает, что это будет для нее худшим наказанием — никого не видеть и ни с кем не говорить. А ей это как раз очень даже подходит.
Казалось, прошло еще несколько часов, в течение которых священник не переставал призывать Бога обрушить на их головы наихудшие кары, если они не будут послушны его, аббата, воле. Наконец он решил, что договорился с Богом, и тяжело поднялся с колен.
— Идите и больше не грешите, — произнес он внушительно.
Лишь мгновение спустя Джулиана поняла, что они с матерью остались одни в часовне.
Она с трудом поднялась на ноги, стараясь не замечать боли в затекшем теле. Изабелла еле двигалась, и после едва заметного колебания Джулиана подошла к ней и протянула руку, предлагая помощь.
На какое-то мгновение леди Изабелла застыла, глядя на дочь с вопросительным выражением в огромных карих глазах, так похожих на те, которые Джулиана видела, глядя в зеркало. А затем она протянула свою маленькую мягкую руку, позволив Джулиане помочь ей подняться.
— Не думаю, что мой муж рад приезду аббата, — сказала она тихо.
По какой-то причине часть обиды Джулианы бесследно испарилась. Возможно, все дело было в том, что ее объединили с матерью те крайне неприятные минуты, которые они провели на полу часовни.
— Тогда он, возможно, прогонит его прочь, к всеобщему удовольствию? — спросила Джулиана.
— Боюсь, что нет. Аббат Святой Евгелины послан сюда самим королем. Никто не смеет ослушаться указов короля. Аббат останется. Так же, как и королевский шут.