Именно это обстоятельство и послужило решающим доводом для Франчески Виронэ, когда она устраивалась сюда на должность библиотекаря и куратора. Эта работа позволяла ей спокойно трудиться над собственной диссертацией; к тому же она существенно ограничивала количество встреч с посторонними людьми, а именно их-то Франческа боялась больше всего.
Пару лет назад Франческа закончила в Париже Сорбонну по специальности «История искусств» и могла бы начать самостоятельную преподавательскую деятельность, но в последнее время она предпочитала иметь дело с книгами, а не с людьми. Своей работой в местном отделении Исторического общества она гордилась: библиотека, в которую она поступила, была весьма богатой, но запущенной, и она впервые навела в ней порядок, создав компьютерную картотеку имеющихся книг. По мере надобности Франческа ремонтировала пришедшие в ветхость фолианты и добилась установки на втором этаже современной системы кондиционирования воздуха, которая была совершенно необходима для обеспечения сохранности находящихся там антикварных книг и раритетных изданий. При этом она успевала заниматься и музеем, хотя посетители в нем появлялись только в летний сезон.
Глядя на нее, Чарли недоумевал, почему библиотекарша выглядит такой раздраженной и недовольной.
— Нет, — медленно проговорил он, игнорируя ее неприязненный тон и перекошенное от ненависти лицо. — Она не моя родственница. Просто я слышал, что они были весьма интересной парой.
— В этих местах существует масса фантастических легенд и откровенных сказок, — заметила Франческа, стараясь ничем не выдать своего интереса к незнакомцу. Он показался ей интеллигентным и образованным человеком, к тому же в его интонации и манерах было что-то европейское, хотя он не был похож ни на француза, ни на англичанина.
Впрочем, Франческа тут же напомнила себе, что он ей совершенно безразличен и что незачем знакомиться с ним поближе.
— Скорее всего абсолютное большинство легенд — просто выдумки, — заявила она самым категоричным тоном. — За прошедшие двести лет их жизни обросли такими подробностями, какие и не снились самым талантливым беллетристам. На самом же деле Сара и Франсуа были, скорее всего, самыми обычными людьми…
На этом Франческа хотела закончить, но стремление к справедливости все же возобладало.
— …Хотя утверждать что-либо определенное довольно трудно, — добавила она с вызовом.
Чарли в свою очередь недовольно поморщился. Мысль о том, что Сара и Франсуа могут оказаться простыми смертными, была ему неприятна. История их великой страсти, их победившей время любви, о которой поведала ему Глэдис, импонировала ему гораздо больше.