Снизу доносится голос Роота:
— Он пришел туда, где… м-м… были мы с Джульетой.
И ясно чем занимались.
— Дай ломик, — кричит Шафто. — В ящике с инструментами, под столом.
Через мгновение в люк, как голова кобры из корзины, высовывается лом. Шафто берет его и начинает курочить ящик.
— Отто разрывается на части. Он должен был это сделать, потому что иначе немцы прикрыли бы его лавочку. Но он тебя уважает. Поэтому пришел к нам и рассказал все Джульете. Она поняла.
— Поняла?!
— И в то же время ужаснулась.
— Жутко трогательно.
— Ну, тут Кивистики открыли шнапс и начали обсуждать ситуацию. По-фински.
— Ясно, — говорит Шафто. Дай финнам мрачную моральную дилемму и бутыль шнапса — и можешь забыть о них на сорок восемь часов. — Спасибо, что не побоялся прийти.
— Джульета поймет.
— Я не об этом.
— Думаю, Отто мне тоже ничего не сделает.
— Нет, я о…
— А! — восклицает Роот. — Нет, я должен был рано или поздно рассказать тебе про Джульету.
— Да нет же, черт! Я про немцев!
— А. Ну, я почти про них не думал, пока уже почти сюда не дошел. Это не столько храбрость, сколько недальновидность.
У Шафто с дальновидностью все в порядке.
— Держи. — Он спускает в люк тяжелую стальную трубу длиной в несколько футов и толщиной в жестянку из-под кофе. — Тяжелый, — добавляет он, когда Роот приседает под весом трубы.
— Это что?
— Советский стодвадцатимиллиметровый миномет.
— А. — Роот в молчании опускает трубу на стол. Когда он продолжает, голос у него звучит иначе: — Не знал, что у Отто такие есть.
— Радиус поражения — шестьдесят футов. — Шафто вытаскивает из ящика снаряды и начинает складывать их рядом с люком. — А может, метров, не помню.
Снаряды похожи на толстые футбольные мячи с хвостовыми плавниками.
— Футы, метры… разница существенная, — говорит Роот.
— Мы должны вернуться в Норрсбрук и позаботиться о Джульете.
— В каком смысле? — с опаской спрашивает Роот.
— Жениться на ней.
— Что?!
— Кто-то из нас должен на ней жениться, и поскорее. Не знаю, как тебе, а мне она нравится. Не дело, чтобы она до конца жизни сосала русским под дулом автомата, — говорит Шафто. — Кроме того, она может быть беременна от кого-то из нас. От тебя, от меня или от Гюнтера.
— Мы, заговорщики, обязаны заботиться о нашем потомстве, — кивает Роот. — Давай учредим для них трастовый фонд в Лондоне.
— Денег хватит, — соглашается Шафто. — Но я не могу на ней жениться, потому что меня ждет Глория.
— Руди не годится, — говорит Роот.
— Потому что он пидор?
— Нет, они запросто женятся на женщинах, — разъясняет Роот. — Он не годится, потому что он немец, а что она будет делать с немецким паспортом?