— Идемте, мисс Рашдон, — повелительно сказал он.
Я подошла к нему на вмиг ослабевших ногах, не глядя на смущенных женщин.
Он направлялся в столовую, и я покорно последовала за ним. Остановившись в дверях, подождала, гадая, как вести себя дальше.
Адриенна сидела на одном конце стола, накрытого к завтраку, пальцы ее нервно разглаживали скатерть.
Тревор, сидевший рядом с сестрой, размешивал ложечкой сахар в кофе и оторвался от книги, когда Николас возвестил:
— Мисс Рашдон составит нам компанию за завтраком.
Пораженная его словами, я обратилась к нему:
— Сэр?
Опустившись на стул, он указал мне на место рядом с собой.
Я почувствовала, как щеки мои запылали под испытующими взглядами Тревора и Адриенны. Расправив плечи, я возразила:
— Благодарю за любезное приглашение, милорд, но мое место на кухне, и я…
— Я сказал, — настойчиво повторил Николас, в его серых глазах появилось угрожающее выражение. — Сядьте!
Мне ничего не оставалось, как подчиниться. Николас с вызовом посмотрел на брата и сестру.
— Я считаю необходимым разлучить мисс Рашдон и этих гадюк, что судачат о нас в кухне. Если кто-то из вас возражает, скажите это прямо. Нет?
Он смотрел на брата и сестру с таким видом, будто он король, а они его подданные. Губы Николаса изогнулись в улыбке.
— Вы сейчас, наверное, думаете: «Пусть немного потешится». Мудро, очень мудро. Но я не расположен обсуждать свое поведение.
В комнату бочком проскользнула Полли. Завидев меня, она замерла в удивлении.
Николас свирепо воззрился на онемевшую служанку, потом сказал сквозь зубы:
— Подай ей завтрак.
Сделав реверанс, Полли поспешила из комнаты и через минуту вернулась, неся завтрак, который я не успела съесть на кухне. Когда служанка поставила передо мной тарелку застывшей овсянки, Николас рявкнул:
— Убери эту гадость с моих глаз! Если я еще не совсем рехнулся, мне кажется, я почувствовал запах жареного бекона.
— Да, милорд.
— В таком случае подай его ей. И яйца. И того черного золота, которое мы именуем чаем.
Полли поспешно схватила со стола тарелку с овсяной кашей и исчезла за дверью.
Молча я ожидала, пока мне подадут завтрак. Тревор вернулся к чтению. Адриенна будто съежилась на своем стуле и сидела, сжав руки на коленях и глядя не отрываясь на Тревора, продолжавшего машинально помешивать кофе, позвякивая ложкой.
— Может быть, ты прекратишь? — спросила она его раздраженно.
Не поднимая головы, Тревор постучал ложечкой по краю чашки и отставил ее в сторону.
— Извини, дорогая, — сказал он.
Хотя я чувствовала на себе пристальный взгляд Николаса, я не смела посмотреть на него. Я не понимала, зачем он это сделал. Мне было неловко в присутствии этих людей, как и им было неловко в моем обществе.