– Почти ничего, – вздохнул я. – По крайней мере, ничего такого, что могло бы мне здесь пригодиться. Может хоть ты меня просветишь?
– А я-то думал, что ты меня будешь развлекать, – огорчился он. – Ладно, давай так: сначала ты расскажешь, как живут демоны, а на обратной дороге я буду языком молоть. Сообщу тебе все, что захочешь.
– Ладно, – согласился я, – могу и рассказать. Дурное дело нехитрое!
Часа два я трепался, не закрывая рот. Получился этакий дикий коктейль из воспоминаний детства и последних страниц славной истории Тайного Сыска. Это звучало так нелепо, что я сам себе не верил – а ведь говорил чистую правду, словно поклялся на Библии с утра пораньше. Мэсэн слушал меня, затаив дыхание. Сначала он то и дело перебивал меня недоверчивыми репликами типа врешь небось, ну, не заливай! – но потом совершенно добровольно прекратил свои комментарии: очевидно, понял, что ТАКОЕ придумать никому не под силу. Наконец мой бенефис подошел к концу: телега остановилась: почва под колесами к этому времени стала уже такой топкой, что даже могучий свинозаяц не смог тащить нас дальше.
– Хорошо ты рассказывал, – мечтательно сказал Мэсэн. – Знал бы заранее – сам бы демоном родился! Ну да чего уж теперь жалеть: дело сделано… Ладно, пошли. Попробую тебя удивить.
Я подумал, что лучше бы не надо, но промолчал: все равно ведь удивит, даже если специально стараться не будет… Мэсэн, тем временем, достал из телеги целую кучу хлама: сначала на свет божий была извлечена давешняя дубина, потом – круглый металлический шлем, похожий на казан для плова, и ветхая шапка из толстого войлока. Шапку он тут же напялил на свою кудрявую голову, сверху водрузил казан – вид у него при этом стал совершенно идиотским! Напоследок он вывалил на траву огромные сапоги, столь уродливые и бесформенные, что я их почти испугался.
– Надень, – великодушно предложил он, – у тебя вон какая красота на ногах. Не убережешь. Это же болото!
Я все взвесил и понял, что он прав. Мои мокасины были мне дороги не только как память о доме: ни летать, ни, тем более, ходить босиком я не умею. Я быстро переобулся, удивляясь тому, что не поместился в один из этих чудовищных сапог целиком, и мы занялись пешей ходьбой по болоту. Сделав несколько шагов, я понял, что мой приятель оказал мне неоценимую услугу: ноги увязали почти по щиколотку. Я заметил, что у самого Мэсэна была совершенно особая – нелепая, но идеально подходящая для данных условий походка: он шел короткими шагами, высоко поднимая ноги, чуть ли не касаясь коленями подбородка, но очень быстро, так что каким-то чудом не успевал увязнуть. Создавалось впечатление, что он весит раз в пять меньше, чем я, так что земное притяжение не очень-то над ним властно. Я попробовал скопировать его манеру ходьбы – не могу сказать, что очень удачно, но через некоторое время я заметил, что ноги проваливаются уже не столь глубоко.