– Не будем об этом. Скажите лучше, что вы сделали с фотографией Диксона?
Она посмотрела на меня и отвернулась.
– Я… я пыталась вытащить пластинку, но она выскользнула из рук и разбилась.
Я подскочил.
– Что? Вы… разбили пластинку?
– Да. И поэтому я так испугалась. Я ведь не смогла бы отдать ее Старки, если бы дело зашло чересчур далеко. А он обещал мне кое-какие неприятности. Он не поверил бы, начни я рассказывать о разбитой пластинке…
Мне стало душно, и я распустил узел галстука. Моя правая нога выбивала дробь по полу.
– Вот теперь нам по-настоящему надо молить Бога, чтобы Старки был мертв. Если он жив, мы с вами влипли по уши. Знаете, дорогая мисс, чего мне сейчас хочется? Не пытайтесь угадать… Мне хочется как следует отшлепать вас. Если вы выкинете еще что-то в этом роде, придется так и поступить.
– Не придется, – сказала она. – Больше я не вмешиваюсь в ваши дела.
– Хотелось бы верить. Сказать, что вы все безнадежно испортили – значит ничего не сказать…
Она резко повернулась ко мне.
– А вы, мистер Понсер? Так ли уж много вы сделали? И не стройте из себя сверхчеловека!
Я миролюбиво кивнул головой.
– Вы убедитесь в моих сверхчеловеческих возможностях, едва только я перейду к завершающим действиям. Сразу же, как только Латимер сообщит последние новости, я перехожу в атаку. Вы будете удивлены, как быстро все станет на свои места.
– Бросьте хвастать, – остановила меня Одри. – Поищите-ка лучше, нет ли здесь чего поесть.
– Вряд ли здесь есть что-то съестное, но ведь можно позвонить в ресторан…
Связавшись с администратором, я заказал ужин на двоих в номер. В тот момент, когда я клал трубку, в дверь забарабанили.
– Кто там?
– Это я, – услышал я голос Рэгга, – откройте скорее.
Я открыл дверь и впустил его. Вид у Рэгга был какой-то измученный, но глаза блестели от возбуждения.
– Что произошло? – спросил я, глядя на него с любопытством.
Он саркастически усмехнулся.
– О! Хорошенькую же шутку вы со мной сыграли!
– Какую шутку? – встревожился я. – Выпейте-ка лучше. Я вижу, что это необходимо вам в первую очередь.
Он схватил стакан и мигом опорожнил его.
– Я же говорил вам, что похищение Эдны – грязная история…
– Что-что? – перебил я его. – Уж не хотите ли вы сказать, что отпустили ее?
Он провел рукой по волосам.
– В том-то и дело! Она мчалась словно на пожар. Я такого никогда раньше не видел и предпочел бы иметь дело с разъяренной тигрицей, нежели с этой девицей…
– Что вы несете?.. Я ничего не понял! Почему она сбежала?
Филдс повернулся к Одри, как бы приглашая ее в свидетели.
– Послушайте, вам ведь, наверное, известно, что сделал этот тип? – Рэгг кивнул в мою сторону. – Он проник ночью в дом одного политического деятеля нашего города, нокаутировал его подружку, унес полуголую из дома и передал мне. А я, дурак номер один, привез эту девицу в отель, уложил на кровать и сидел рядом, как сторожевой пес. Сидел, сидел и наконец дождался звонка: «Все в порядке, не выпускайте ее». Я пытался с ней поговорить, но проще найти общий язык с дикарем. Я понял, что если не развяжу ее сам, мне не уйти живым. Тогда я поручил эту операцию служащему отеля. Но предупредил его, чтобы он приступил к освобождению не раньше, чем через пятнадцать минут после моего ухода. И после всего этого вы еще спрашиваете меня, в чем дело?