– Прошу тебя, Джошуа. – Она умоляюще взглянула на него потемневшими глазами. – Не здесь и... не сейчас.
Долгое мгновение Джошуа смотрел на Кристен, читая в ее глазах одновременно и желание и страх, а потом выпустил ее руку и погладил по щеке.
– Я не хотел испугать тебя, детка. Знаешь, когда мы снова будем заниматься любовью, то это будет только по твоему желанию.
– Я это знаю, – прошептала Кристен, встретив его обжигающий взгляд и с трудом проглотив комок в горле. – И еще я знаю... – поспешно добавила она, чувствуя, как колотится у нее сердце, – я хочу сказать... я не забыла, что именно я пришла к тебе ночью.
Джошуа посмотрел на Кристен, она – на него, и взгляд, которым они обменялись, был столь эмоционально напряжен, что они оба не выдержали и отвернулись друг от друга.
Позже, когда они рука об руку возвращались к машине, Кристен все еще была ошеломлена сладостной силой влечения, вспыхнувшего между ними.
«Когда мы снова будем заниматься любовью...» Да, они оба каким-то непостижимым образом знали, что речь идет о «когда», а не о «если».
Кристен чувствовала, что стала лучше понимать Джошуа и больше доверять ему, особенно после разговора на пляже, когда он рассказал ей о том, как воспитывался. Безусловно, взаимопонимание не могло сразу решить все их проблемы, ведь, как признался сам Джошуа, он имел привычку поступать по-своему, но Кристен заметила в нем первые признаки перемен. Он не принуждал ее к сексу, а, напротив, предоставил ей полную свободу строить их взаимоотношения. Кроме того, он прекратил ссориться с ней из-за ее работы. Возможно, Джошуа начинал пересматривать свои позиции, и Кристен молилась, чтобы это так и было.
Одновременно с тем, как Кристен сближалась с Джошуа, она совершенно непреднамеренно все больше узнавала о мужчине, живущем на Семнадцатой улице. Каждый день в начале шестого вечера Кристен везла Тедди на прогулку к дому Ричардса, и в этот же час Джеймс практически неизменно приезжал домой с работы. Он перебрасывался с Кристен несколькими фразами о погоде, о том, как быстро растет Тедди, и о том, что городу необходимо залатать большие трещины в тротуарах. Кристен чувствовала, что ее тянет к Джеймсу, и, казалось, была бессильна сопротивляться желанию гулять возле его дома. Она боялась, что сама напрашивается на оскорбление, но в то же время понимала, что до тех пор, пока она не скажет ему, кто она, ей ничто не угрожает. Она могла побольше разузнать об этом человеке, не представляясь ему, а затем навсегда перестать с ним видеться, если она примет такое решение, и он так никогда ничего и не узнает. Эти рассуждения успокаивали Кристен и придавали ей уверенности в себе; она считала, что, пока все это оставалось ее тайной, ей не грозила опасность запутаться – во всяком случае, в этом она пыталась убедить себя.