Мы уже были в нескольких метрах от берега, и, если бы не зрелище, на нас давно бы обратили внимание. Впрочем, мы – не в обиде. Алехин с остатками нашего отряда, усиленными ростовским отделением местных стражей порядка, не дожидаясь, пока лодки уткнутся носами в прибрежный песок, рванул через мелководье и вверх по склону, старательно огибая караван слева. Его маневр с зеркальной точностью повторил Марат, возглавивший два отделения ростовчан. Если всё идет правильно, из-за холма сейчас покажется еще один взвод, думаю, так или иначе, но вопрос со зрителями можно считать решенным. Я, Данила и Глеб остались рядом с Вероникой и Никодимом – ростовским магом. Насколько я понял из разговора Никодима с Вероникой, несмотря на разницу в возрасте и в амбициях, всё, на что был способен Никодим, – это выступить в роли ее подмастерья. Что ж, и эта помощь сейчас не помешает.
Втроем мы окружили Веронику и Никодима. Ведьма, закрыв глаза, что-то забормотала, после чего резко вскинув руки в сторону Дирижера и уставилась на него широко открытыми глазами, так, как будто ее жизнь зависела от того, насколько далеко друг от друга окажутся ее верхние и нижние ресницы… Дирижер выглядел не слишком обеспокоенным развитием событий. А может, там, на вершине, он просто еще не рассмотрел, что творится внизу, а просто перевел нить, поддерживаемую своей палочкой, с каравана на Веронику. Он сделал это так легко, так изящно, будто не пытался нас убить, а всего лишь обозначил момент для вступления скрипки или валторны своего невидимого оркестра.
Вероника устояла. Отраженная ею нить распалась на десятки почти невидимых искорок. Песок, на котором мы стояли, покрыла изморозь, по реке прошла волна льда, чтобы тут же вернуться – растаяв. Но Вероника устояла. Холодно, всё-таки очень холодно, кажется, что-то кричит Алехин, но я слышу только звон, как будто великаны чокаются хрустальными бокалами величиной с гору. Вот Рыжий добирается до вершины холма и, раскрутив мельницу, бросается на нескольких помощников, окруживших Дирижера, но его топор застревает в воздухе, как будто воздух вокруг мага превратился в глину. Вот Марат выпускает стрелу за стрелой – бесполезно, Дирижера не достать – эту стену не пробить.
Вероника на глазах превращается в восковую куклу – широко открытые глаза, полные синевы, белая-белая кожа, Никодим обнимает ее, прижавшись всем телом, и кажется, что они прорастают друг в друга… Вот дошел черед и до нас – черные плащи помощников Дирижера нарисовались прямо перед нами, чудом обойдя наших, ну что ж – сами напросились. Глеб и Данила (после боя с вольфами он, по-видимому, решил больше не давать себя ранить) вступили в дело так рьяно, что для меня противников просто не осталось. Вероника, а вместе с ней и Никодим покачнулись – кажется, больше Веронике не протянуть.