Потом Богиня вернулась в длинной белой ночной рубашке и всего двух браслетах. Она поцеловала матушку Праудфут на ночь и улеглась на подушки, любовно обняв белую кошку.
— Уже недолго осталось! — сказала она Кристоферу.
— Хорошо бы! Честно говоря, не понимаю, на что ты жалуешься! Я бы охотно поменял Флавиана и Габриэля де Витта на твою матушку Праудфут.
— Да, может, я глупая, — сонно согласилась Богиня, — Но ведь ты не веришь в Ашет, поэтому видишь все совсем иначе, не так, как я.
Кристофер услышал тихое посапывание — богиня спала. Похоже, что спустя немного времени Кристофер и сам задремал. Желейная стена сделалась вполне удобной.
Разбудил его странный звук: как будто пищали голодные птенцы. Кристофер подпрыгнул от неожиданности и обнаружил, что белый лунный свет залил каменные плиты пола.
— Гляди! — крикнула Богиня. — Это знак.
Она указывала через потоки лунного света на белую кошку, которая лежала неподалеку. Что-то крошечное и белоснежное возилось около Бетти, скреблось и наполняло воздух отчаянным писком.
Богиня вскочила с подушек, встала на колени и подняла крошку:
— Он замерз... Бетти родила котенка и... — Потом последовала длинная пауза. — Кристофер,— Богиня явно пыталась сохранить спокойствие,— Бетти умерла. Это значит, что я умру, когда найдут новую Ашет!
Стоя на коленях около мертвой кошки, она плакала навзрыд.
Зажегся свет. Послышались шаги. Кристофер изо всех сил вжался в стену. Он догадывался, что чувствует Богиня: помнил, как однажды проснулся в морге. Но ему хотелось, чтобы она перестала кричать. Как только матушка Праудфут и еще две жрицы вбежали в комнату, Кристофер произнес левитационное заклинание.
Богиня сдержала слово. Все еще всхлипывая, она отбежала от трупика Бетти, как будто испугавшись, и вытянула руку так, чтобы браслет ударил Кристофера по невидимому носу. К счастью, браслет был серебряный.
Кристофер с обычным грохотом приземлился на кровать в замке. Он был плотный, видимый и в пижаме. Судя по свету, был полдень. Кристофер сел в кровати. В деревянном кресле напротив сидел Габриэль де Витт и смотрел на него мрачнее обычного.
Руки Габриэля лежали на подлокотниках, а длинные узловатые пальцы сплелись и подпирали подбородок. Невозможно было увернуться от его взгляда.
— Так, значит, ты путешествовал во сне! — проговорил Габриэль. — Думаю, не в первый раз. Это многое бы объяснило. Будь добр, расскажи мне, где ты был и почему так долго не мог вернуться.
Кристоферу ничего не оставалось, как объяснить. Хотя он предпочел бы умереть.
Потерять жизнь казалось пустяком по сравнению со взглядом Габриэля.