— Нет. Оставь ее, — отрывисто ответил Максвелл Хайд. — Бедная тварюшка и так вне себя от ужаса. Ник, сходи в чулан под лестницей и достань оттуда все корзинки с крышками, какие найдешь.
— А она нам дом не подпалит? — спросил Тоби, когда я уже направился к двери.
— Я окружу ее водяным полем. Пиши, Дора, пиши. Скорей, Ник! — сказал Максвелл Хайд. — Дело срочное.
Я нашел корзинку для пикника, вонючую корзину для рыбы и кокетливую корзиночку с плетеными цветочками на крышке.
— Это подойдет? — спросил я.
Максвелл Хайд стоял над Дорой и считал имена и адреса.
— Вполне, — кивнул он, не глядя ни на меня, ни на корзинки. — Дора, здесь только одиннадцать. Вместе с тобой — двенадцать. А вас должно быть тринадцать, не так ли? Кто у вас главный?
— Ой, миссис Блентайр забыла! — сказала Дора и снова принялась писать.
Максвелл Хайд буквально вырвал бумагу у нее из-под ручки.
— Пошли, мальчики, — сказал он. — За мной! Корзинки не забудьте.
Он вышел из дома в теплый темный синий вечер и захлопнул за нами парадную дверь.
— Хорошо еще, — заметил он, шагая по улице так стремительно, что мы едва поспевали за ним, — что все эти придурки живут близко, так что пешком дойти можно. Начнем, пожалуй, с миссис Блентайр. Злобная старая карга.
Я отдал Тоби рыбную корзину.
— А зачем мы туда идем? — спросил я у Максвелла Хайда.
— Спасать саламандр, разумеется, — сказал он. — Пока они не подпалили пол-Лондона. И пока никто не начал их мучить. Надо вам знать две вещи, — продолжал он, сворачивая за угол в сторону Темзы. — Первое — что саламандры у нас не водятся. Обычно их привозят из Марокко или Сахары. А следовательно, этих саламандр кто-то привез сюда специально. И вероятно, в кошмарных условиях. А второе — что саламандры, если им причинить боль или достаточно сильно напугать, производят чрезвычайно мощный выброс магии. И если ведьма, которая их мучает, вроде Доры — то есть идиотка, — эта магия почти мгновенно оборачивается мощной вспышкой пламени. Теперь понимаете, почему мы так спешим?
Мы все поняли. Мы почти бежали за ним следом, размахивая корзинками, миновали одну улицу, другую и наконец вышли к славному домику в тихом квартале, где прежде находились конюшни. Максвелл Хайд застучал маленьким латунным молоточком на двери. Прошло довольно много времени, прежде чем дверь открыла старая леди с растрепанными волосами. Старушка умильно взглянула на нас из-под маленьких полукруглых очков.
— Добрый вечер, миссис Блентайр, — сказал Максвелл Хайд. — Прошу прощения, но я за вашими саламандрами.
Миссис Блентайр заморгала еще умильнее.