— А вы выяснили, откуда они берутся? — спросил я.
— Нет еще, — сказал он. — Но я выясню! И снова отправился к дальноговорителю.
В тот же вечер, после ужина, он наконец получил ответ. Саламандр доставили самолетом из какого-то места в Египте, которого на Земле не было — по крайней мере, я о таком никогда не слышал. И следующий грузовой самолет оттуда прибывал в Лондонский аэропорт в субботу вечером.
— Ник, Тоби, в субботу нам спать не придется, так и запишите! — радостно объявил Максвелл Хайд и включил новостной экран, приступая к первой части ежевечерней программы. — И, кстати, напомните мне кто-нибудь прикупить еще парочку корзин для белья.
Экран включился и сообщил, что на барже, следовавшей в Манчестер, внезапно вспыхнул пожар. То же самое произошло с грузовиком, направлявшимся в Норидж, и деловой центр Бристоля также объят огнем. Максвелл Хайд смотрел новости и грыз карандаш, которым он весь день делал заметки.
— Их разослали по всей стране! — подытожил он. — Но зачем? Кому вдруг понадобился дополнительный источник магической энергии во всех этих местах?
— Надеюсь, те саламандры, что плыли на барже, благополучно добрались до берега, — сказал Тоби, поглаживая пальцем огненную ящерку, вытянувшуюся у него на плече.
— Я тоже на это надеюсь, — сказал Максвелл Хайд. — Кстати, когда мы поедем в гости к твоему отцу, саламандра Останется здесь.
Тоби побледнел и упрямо насупился, но не стал спорить, как я ожидал. Полагаю, это кое-что говорит о его отце.
Отца Тоби зовут Джером Керк. Он тогда жил сам по себе, на ферме где-то к югу от основной цепи меловых холмов — на Островах их называют Становые холмы. Я бы не сказал, что это так уж далеко от Лондона, но нормальных шоссе на Островах всего два, да и те извилистые как я не знаю что. Так что для того, чтобы попасть к отцу Тоби до ланча, нам пришлось отправиться в путь практически на рассвете. Когда меня запихивали в машину, я еще не успел разлепить глаза.
Всю первую часть пути я ворчал про себя, что, если уж не могут построить железных дорог, могли бы, по крайней мере, шоссе нормальные сделать, и переживал, что меня сейчас укачает. Но потом глаза у меня открылись, и я почувствовал себя лучше. Я начал даже восхищаться тем, как вздымаются из молочно-белого марева зеленые холмы, похожие на хребет какого-то зверя. Дорога змеилась между рядами засохших деревьев так, что хребет холмов все время оставался вдали, пока наконец мы не свернули на узкий проселок и, попетляв по другим узким проселкам, не выехали к ферме, притулившейся у южной оконечности холмов, среди куда большего количества деревьев.