— Вряд ли кто-то станет разбрасываться маной...
— Скажите, а бывает так, чтобы один человек видел морок, а другой — истинное лицо? Причем зрители не владеют даже азами Высокой Науки.
— О, интересный вопрос! — беседа все больше занимала венатора.
Он отхлебнул пива и довольно потер руки.
— Если личина наложена с небрежением...
— Или артефакт скверно настроен...
— Или артефактор слабоват...
— Опять же, при быстром движении...
— ... или нервическом возбуждении...
— Такое вполне возможно! — хором подвели итог супруги.
— Вдобавок, — венаторша отпила глоточек мандаринового сока, — эффект зависит от того, как смотреть на человека под личиной. Пристально, в упор — или мельком, краем глаза. Еще легче держать покров...
Вот оно, объяснение! Оба раза внимание Джеймса было сосредоточено на рябом. Они сражались! — пусть в первый раз всего лишь отрабатывая прием. Потому он и видел настоящий облик маниака. А Мустафа к посетителю лавки не приглядывался — и видел личину, морок. Значит, Лысый Гений — истинное лицо убийцы!
Что ж, тем легче его будет опознать.
— ... если объект и личина — одного пола.
— Да, Мэл, ты абсолютно права. Женская личина на мужчине — и наоборот — держится плохо. В спокойной обстановке это реально. Как ни странно, самый устойчивый вариант — экзотика. Скажем, преобразить миниатюрную девицу в здоровенного китовраса. На эту тему написана масса научных работ. А один случай моей жене даже довелось наблюдать на практике. Но во время поединка... Тут спасует и опытный маг-мистификатор!
Итак, Вуча Эстевен отпадает. Показания свидетелей разнятся, но о женщине не говорил никто. Иначе Мустафа точно упомянул бы об этом! И они с хозяином лавки видели разных людей, но в обоих случаях — мужчин.
— Благодарю вас! Я узнал все, что хотел. Теперь мой спор будет разрешен.
— Позвольте полюбопытствовать, о чем был спор?
— О том, можно ли при помощи магической личины остаться неузнанным во время схватки. Вы дали исчерпывающий ответ!
— Рады, что сумели вам помочь, — улыбнулась Мэлис. Улыбка ей очень шла, делая в меру симпатичную женщину весьма привлекательной.
— Вы, я вижу, идете по стопам ваших славных предков? Предпочитаете рапиру? — Фортунат Цвях кивнул на оружие Джеймса.
— В паре с дагой.
— Достойный выбор. Чувствуется вкус и независимость характера. Я и сам не чужд благородного искусства фехтования...
Об этом нетрудно было догадаться. Шпага венатора покоилась в черных лаковых ножнах с инкрустациями, достойных скорее церемониальной шпажонки с рукоятью из фарфора — в такой одна радость, что позолота да каменья. Но Джеймс легко распознал, что ножны скрывают шестигранный обоюдоострый клинок работы мастеров Южного Анхуэса.