Большая часть вертолета, включая винты, исчезла. Мы так никогда и не узнаем, что же происходит там, внутри тонкой пленки взбесившейся материи.
Больше не пахнет кофе. Стало еще хуже, нас преследует удушливый аромат ванили. Я долго размышлял о запахах. Наверное, не стоит так серьезно ко всему относиться, потому что логики нет. Логика не прослеживается абсолютно, и пример этому — нелепая до абсурдности вылазка Комарова в пионерлагерь...
Логика. От понятия остался огрызок, ржавый сердечник. Стреляют — беги, вот так.
Однако я упорно ищу логику, меня учили этому всю жизнь. Меня учили, что в каждом природном явлении заложен некий смысл, пусть даже вначале кажется, что смысла нет.
Запах имеет смысл. Видимо, Оно колдует с химией, коренным образом перерабатывая встречающиеся материалы. Я буду называть с большой буквы явление, предположительно обладающее разумным началом. Это не природный катаклизм, и не военные маневры, как бы ни спорил Жан Сергеевич. Не хочу умалять его умственные способности, но изменение запаха не случайно. Оно продуцирует новые вещества оно создает новую среду обитания. Только непонятно, для кого.
У меня ощущение, что мы теряем время. Именно мы, поскольку, судя по молчанию в эфире и отсутствию приезжих, в ближайшем радиусе — мы единственные выжившие. Я написал: «в ближайшем радиусе»; одному богу известно, насколько велик yже радиус распространения стеклянных волн. Вероятнее всего, Оно уже на подступах к городу...
Явился Зиновий, принес зарисовки. Много нового.
Я ошибался, Оно не распространяется непрерывным кольцом. В этом могло бы быть наше спасение, если принять предположение, что с расстоянием агрессивные свойства стекла затухают. На беду, «лепестки» отрываются от цветка не через равные промежутки времени, а как бог на душу положит. Зиновий колдовал и так, и эдак, у мальчика прекрасная математическая голова. Он прикидывал, какова вероятность проскочить между волнами, но пешком нам такую скорость не набрать. Даже если волны затухают, что неизвестно.
Мне хотелось бы думать, что они затухают.
Мне хотелось бы думать, что только мы очутились в ловушке, что с миром не случилось ничего страшного. Вчера Зиновий вслух предположил, что за Белым озером скинули новый тип боезаряда. Лучше бы он молчал, наши кликуши снова подняли вой. Утихомирить их удалось, лишь пригрозив оружием.
Как поддерживать дисциплину, если взбесившиеся бабки догадаются, что в ружье Валентина остался один патрон? Как поддерживать веру в спасение, когда у всех, почти без исключения, болят и слезятся глаза и вдобавок чешется кожа?