Например, те трое, Рымарь с женой и мамашей. Когда наши вооруженные мужчины ушли на очередную разведку, клан Рымаря попытался с боем взять кладовку с провиантом. У них кто-то сидит на нефти, папа или дядя, а прочие Рымари, кажется, и дня не проработали. Зато они привыкли брать. Они просто не могли себе представить, как это возможно, чтобы им в чем-то было отказано. Отползли наверх, посовещались, а потом ворвались в подвал с перекошенными ртами.
Они напали внезапно, заранее запаслись гаечным ключом и топориком для рубки мяса. Они вопили, что им дурят голову, что мы наворовали пива и лимонада по соседским фазендам, а им приходится умирать от жажды... Как будто им было неизвестно, что обошли все окрестные дома и дважды схлестнулись с «поисковыми партиями» наших соседей. Как будто им было неизвестно, что к сохранившимся домам на Сосновой не подойти. Там, вблизи от цементных поганок, сходит с ума все железное, там на людей нападает электропроводка. Мы даже не в состоянии похоронить трупы повешенных...
Мы собрали по поселку все, что можно пить, включая вина, водку и прокисшее молоко.
Через несколько часов стало ясно, что на водке не протянешь. Не знаю, кто первый из наших отважных «ореликов» предложил поделиться с соседями. В смысле — не поделиться нашими запасами, а поделить то, что найдется в чужих домах.
Но дома, брошенные хозяевами, уже опустошены...
Кроме нашей «коммуны» укрепились небольшие шайки еще в трех коттеджах ниже к озеру и в бывшей столовой пионерлагеря. Одиночек нет, или все они погибли. В строения детского лагеря месяц назад вселились шабашники, молдаване, им повезло больше других — в бывшей кухне сохранился полный резервуар воды на случай пожара. И каким-то образом вода не застыла. Это цистерна из-под молока, литров на пятьсот; я ее видел и раньше, когда забредал вечером к строителям на огонек. Но тогда никому бы в голову не пришло приложиться к проржавевшему крану.
После того как строители поняли, что мы тоже охотимся за водой, они забаррикадировались и не подпускали наших парней. Молдаване не приняли к себе обратно даже своего соплеменника Раду, если в сложившихся условиях кого-то можно назвать своим. Держали круговую оборону...
Жан Сергеевич, заявив, что умеет обращаться с «чурбанами», отправился на переговоры, вербовать сторонников для совместного похода в Поляны. Выяснилось, что строители уже предприняли вылазку, из пятерых никто не вернулся. Обидевшись на «чурбанов», Жана чуть не забили молотками и прикладом, сержант Нильс его еле спас. Жан стал требовать автомат, но Нильс справедливо посчитал, что нельзя стрелять по безоружным. Хотя безоружными их не назовешь...