Вызов с борта застал Дара на пути к третьему по счету врачу.
— Командир, есть! — радостно рапортовал его заместитель.
— Где? — коротко спросил Зорий.
— Северо-восточный район! Недалеко от ворот. На одном из домов смонтирована антенна сетевой связи.
— Отлично! — похвалил Зорий. — Ведите меня кратчайшим маршрутом, — приказал он. — Больше ничего?
— От экспертов пришли данные о личности одного из погибших, — сообщил заместитель. — Со вторым, как вы и обещали, сложности.
— Кто первый?
— Землянин. Сотрудник НИИ человека.
Зорий покачал головой. Определенно, умнее всех поступил профессор: передал все материалы Ордену и доверил поиск сбежавшего трансогенета профессионалам. Вот поэтому профессор до сих пор жив. Видимо, в институте с таким подходом были согласны не все.
— Через двенадцать часов прибывает следственная группа, — напоследок напомнил капитан.
— Высадку им без моей санкции не давать. От Магистра что-нибудь есть?
— Нет.
Он не выдержал и перешел на бег.
Казалось, его здесь ждали.
Небольшой двухэтажный особняк Зорий отыскал без труда. Улица, на которой он стоял, была пустынна. Дома с наглухо закрытыми ставнями ревниво хранили утренний сон своих хозяев. Дом Лаэрты Эвери ничем не отличался от остальных, ставни его были так же плотно закрыты, а парадная дверь, выходящая на улицу, судя по слою пыли на крыльце, открывалась очень редко.
Дар не стал ломиться в парадный вход, а прошел через незапертые ворота во внутренний дворик. Прибегать к поверхностному поисковому трансу пока не было нужды, ощущения и без того были обострены до предела: он шел по горячему следу.
Уже во дворе Зорий понял, что дом пуст. И опустел он совсем недавно. Казалось, стоит лишь нарушить его тишину: деревянным молоточком, привязанным к калитке, выбить неровный ритм приветствия, заскрипеть ржавыми петлями ворот, уронить ключи на пол, — и все вокруг встряхнется, оживет, сбросит притворную неподвижность и заговорит на разные голоса, взахлеб. Дом еще не успел одичать, он еще хранил следы присутствия хозяев, как кровать некоторое время хранит человеческое тепло. Дом еще не подозревал, что его бросили, не ведал, что к нему больше не вернутся. Он ждал хозяина или гостя, все равно кого, он распахивал ему навстречу скрипучую калитку, он стелил под ноги мощенную зеленым камнем дорожку, он встречал вошедшего, не скрывая и не утаивая ничего. Каждый камень, каждая доска в заборе наперебой кидались рассказывать об исчезнувших хозяевах, как старые слуги в аристократических семействах, гордясь своей осведомленностью.
Задняя дверь с кольцом, до блеска отполированным частыми прикосновениями рук, была деревянная, с многочисленными следами глубоких шрамов от метательного ножа. Здесь были и старые, и свежие отметины, причем свежие располагались гораздо ближе к центру воображаемой мишени, из чего Зорий сделал вывод, что тренировки возымели результат. На высоте двух метров от пола на двери имелась надпись мелом, начертанная крупными печатными буквами, какими обычно пишут дети. Только сомнительно, чтобы ребенок смог дотянуться до такой высоты. Надпись была сделана на федеральном эсперанто и требовала: «Сова, прекрати портить дверь!» Видимо, требование не было выполнено. Зорий прикинул расстояние, с которого выполнялись эти броски — не дальше, чем до забора, максимум метров пять. Забор тоже был истыкан. Наверняка тому, кто тренировал руку, было лень возвращаться на прежнее место у двери для нового броска. Поэтому на тренировках он использовал две противоположные мишени.