Но муж явился к ней вместе с Сергеем. Лене пришлось не слишком эротично запахивать шелковый халат. Дальше стало еще хуже.
– Лена, когда ты в последний раз видела Бориса? – сразу перешел к делу Илья.
Его жена от неожиданности уронила на пол пульт от домашнего кинотеатра.
– Что такое? – напряглась она.
– Ты же навещаешь Бориса?
– Очень редко. Не помню, когда это было в последний раз.
– До того, как твой братец сбежал из психушки, или после? – встрял Сергей.
– О чем ты?
– Борис полгода назад смотался от докторов в неизвестном направлении. Работать он не умеет. Твой отец очень удивился, узнав о бегстве. Так на что ваш мальчик живет?
– Понятия не имею, – пожала плечами Лена.
– И даже не беспокоишься? – удивился Сергей. – А если он ночует на вокзале?
– Зачем ты мне это говоришь? Борис был болен. Возможно, теперь его вылечили. Но я с ним не виделась.
– Черта с два вылечили! Горбатого могила исправит.
– Ты меня пугаешь, Сергей, – возмутилась она.
– А брат-убийца тебя не пугает? Его видели на улице с ножом в руках.
– Перестаньте! У меня голова разболелась. Илья, что за допрос?
– Может быть, он тебе звонил? – предположил муж. – Ты точно не знаешь, где он? Лена, он опасен. Его надо найти.
– Прекратите! Он не маньяк какой-нибудь.
– А кто же тогда маньяк? – хмыкнул Сергей.
В следующую секунду одновременно зазвонил его мобильник и в квартире раздался крик.
– Я никого не убивал. Тем более, Машу. Я любил ее. Она любила меня. Но ее семейка была против. Они прятали ее, не пускали, запирали, следили за ней. Это было ужасно. А мы просто хотели быть вместе, хотели пожениться. Они заставили ее сделать аборт. Это стало последней каплей. Мы решили сбежать так далеко, чтобы они никогда не достали нас. Мы решили всегда быть вместе. Но Болотовы не оставили нам выбора. Чтобы быть вместе, мы должны были вместе умереть. Маша попросила меня убить ее и себя. Я убил ее, потому что любил. Не убил, а освободил. Потом ударил ножом себя. Но тут ворвались эти люди. Они не дали мне завершить начатое. Они опять разъединили нас. Я ненавижу их за это и никогда не прощу…
А сами Болотовы быстро утешились. Мой отец кинул им кусок пожирнее, и они заткнулись. А моя пытка только началась. Жизнь без нее – вот пытка.
Потом появилась Оксана. Медсестра. Я не знаю, почему она отнеслась ко мне по-человечески. Наверное, я был единственным в этой богадельне, у кого не текли слюни и не косили глаза. Моя болезнь – не диагноз, а безумная любовь к Маше.
Оксана тоже любила. Какого-то парня. А он бросил ее, изменил с ее же подругой. Но на прощание наградил сифилисом. И все об этом узнали. Она же медработник, проходит медосмотры. Ей указали на дверь. И она ушла. Прямиком в депрессию. Но прежде я объяснил ей, как мы можем быть полезны друг другу. И она дала мне дубликаты ключей и помогла сбежать. А я помог ей разделаться со всеми проблемами. Оксана очень мучилась, но не решалась перестать жить. Трусиха. На что-то надеялась. Я популярно объяснил ей, что ждет ее впереди: новые парни, измены, аборты и болезни. Обычная женская доля. Я показал ей выход. И она согласилась умереть. Причем, на моих условиях.